Перейти на ProzaRu.com Проза-форум: общение без ограничения
Пишите, общайтесь, задавайте вопросы.
Предполагаемые темы: проза, литература, стихи, непризнанные авторы и т.д.
 Поиск    Участники
Сегодня: 28.11.2021 - 10:43:57.
   Проза-форум: общение без ограничения -> Литература -> Документальная проза
Автор Сообщение

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
https://proza.ru/pics/2015/11/29/1234.jpg

Бегемот

Автор: Владимир Хомичук

Автор картины "Pippi Longstocking, 2008, acrilic, canvas, 97x146" - Сяргей Грыневіч https://www.facebook.com/sergey.grinevich.3

(Сказка – ложь...)

Жил-был бегемот. Большой, сильный, толстый, но очень добрый. Как и все его собратья, почти всё своё время он проводил в воде. Выбирался на сушу лишь ночью на несколько часов, чтобы поесть чего-нибудь. И ещё он был грустным. Так сложилось. Когда он был маленьким, у него водилось много друзей и подружек. Со временем все куда-то расползлись, разбежались или расплылись. Он вырос и стал огромным. Его начали бояться и завидовать недюжинной силе. Но случилась беда: бегемот тяжело заболел. Ослаб сильно. Передвигался с большим трудом, через боль в спине. Появились обидчики. Он и до болезни не злоупотреблял своей силой, добрым потому что уродился, лишь защищался, а тут даже сдачи не мог дать почему-то бросавшимся на него со всех сторон соперникам. У него был сынишка – бегемотик Геба. Папа очень любил его, оберегал и заботился. А сейчас смотрел грустными глазами и, казалось, безмолвно просил: «Геба, помоги. Плохо мне». Бегемотик не знал, что делать. Видел, что папа мучается от своего бессилия, жалко ему было батяньку и... стыдно. Раньше он очень гордился отцом, старался во всём ему подражать, мечтал стать таким же сильным и красивым. А теперь все над отцом смеялись. Не в открытую, за спиной. Вроде сочувствовали, а в глазах светилось злорадство. Обидчики отца стали шпынять и его самого: как-то невзначай, как будто Геба вдруг стал ничем, поваляшкой какой-то. Буро-зеленый Геба задумался. Первый раз в своей жизни. Начал он думать так: «Вот папа. Он больной. И мне больно. Но почему? Со мной-то всё в порядке. Это от того, что я его люблю? Или от того, что стыжусь его такого?» Бегемотик заплакал большими слезами-шариками. Он не находил ответа на впервые в жизни возникшие внутри себя вопросы. И тогда решил всё проверить. Подобрался к отцу и спросил:
– Как тебе помочь, папа? Я ведь ничего не могу сделать.
Большой бегемот посмотрел на сына круглыми больными глазами и ответил:
– Ты очень многое можешь сделать для меня. Просто не знаешь, как.
– Так скажи. Я буду стараться.
– Тут не надо стараться, сынок. Надо, чтобы это просто было.
– Было что? – пролепетал Геба, ничего не понимая.
– Мне очень нужна твоя любовь, сын. Это сразу и поддержка, и забота. Мне трудно одному. А заручившись твоим теплым чувством, я смогу побороть эту пакостную болезнь. Только любовь должна быть искренней, настоящей, а не выдуманной. Разберись в себе, и если найдёшь её – любовь ко мне, – значит, не бросишь меня, будешь рядом, и именно этим мне поможешь.
Геба не ответил. Он не знал, что ответить. Врать ещё не научился, потому и промолчал. Только посмотрел испуганно на отца, но увидел в его глазах понимание и одобрение. Он погрузился в тинное озеро, опять принялся морщить лоб и думать: «Папа хороший. Он всегда был со мной, помогал, утешал, защищал. Я его люблю? Не знаю. Все говорят, что любят своих пап и мам. А правда ли это? Или так принято говорить? Как это можно проверить? Вот сейчас папе худо. Ему нужна моя любовь. А что это такое? Как она выражается? Почему, когда он стал беспомощным, я начал стыдиться этого? Значит, я его не люблю?».
Маленький топ-топ даже вспотел от напряжения. Нелегко ему давались такие думы: «А вот если папа навсегда останется таким слабым и неуклюжим? Тогда как? Ой, нет! Не хочу! У меня даже живот заболел от такой мысли. Я ведь этого не перенесу – всегда видеть, как ему тяжело и больно». Он так разволновался, что перестал думать, выбрался из воды и быстро-быстро потопал к папе. Лёг рядом и громко сказал:
– Папа, я буду с тобой. Я тебя не брошу.
На этот раз промолчал бегемот-папа. Даже глаз не открыл. Только улыбнулся краешком губ.
С тех пор Геба решил действовать. В их стаде обитала старенькая бегемотиха Тоня, она была мудрой, потому что прожила много-много лет и повидала всего на свете. Она иногда давала советы, но их нужно еще заслужить. Геба долго готовился к визиту: отбирал самую сочную траву в подарок, запасался любимыми лакомствами бегемотихи – плодами колбасного дерева. Это такое дерево, у которого очень густая крона. С ее веток и свисают эти плоды, похожие на длиннющие колбаски. Тоня их обожала. Потом Геба сочинял речь: бегемотиха не любила праздных шатальцев и требовала к себе почтенного отношения. Наконец собрался с духом, прихватил собранные яства и подплыл к старой Тоне. Водрузил подарки у её носа и величаво обратился к ней, как к царице:
– Премного уважаемая Антонина! Я осмеливаюсь заговорить с тобой, потому как наслышан о твоей мудрости от всех наших соплеменников и нуждаюсь в твоём совете. Не о себе пекусь, об отце родном. Не могу больше видеть его боль и слабость, спасти хочу, да не знаю, как. Не откажи в добром слове, помоги вылечить папу.
Тоня слушала внимательно, потом долго нюхала преподнесённые дары, оглядела Гебу со всех сторон и молвила:
– Вижу дрожь твою, не врёшь, поганец. За отца переживаешь. Да и ко мне подход правильный выбрал. Не хитришь ли?
– Нет, бабушка Тоня. Плохо папе, а я его люблю.
– Знаю, что плохо, видела его как-то. Да и молва по озеру идёт. Только вот не просто это будет – излечить его. Болезнь у него страшная, не изведанная ещё особо.
– Совсем ничего нельзя сделать? – скривил расстроенную рожицу бегемотик.
– Не вздумай мне тут плакать! Сделать всегда что-нибудь можно, если с умом, упорством и терпением. Ум у тебя есть: воно как старуху ублажил да подлизался... А терпение найдёшь, ежели папку любишь. Упорства вам обоим надо будет – ой, как много! Потому как надолго эта хворь отца твоего прихватила.
– Папа сильный и упорный, я знаю. А я хочу стать таким, как он, – ответил Геба, гордо выпячивая грудь.
– Ну, тогда слушай и запоминай, малец. Болезнь эту вылечить полностью нельзя. Есть только одно спасение – делать физические упражнения, набираться сил по крохе и верить в излечение. Тогда, быть может, и свершится чудо.
– Как же верить в то, что невозможно? – пролепетал озадаченный бегемотик.
– Многое из того, что сейчас возможно, когда-то давно представлялось всем нам недостижимым. И только те, кто верил и стремился, работая не покладая лап и мозгов, превратили невозможное в явь, сначала для себя, ну а потом и для других, развеяв их сомнения и подав пример, – прошамкала Тоня, хитро посматривая на растопырившего пасть Гебу.
– Тогда, что важнее? Вера или упорство?
– Вера и труд. Труд и вера. Не надо их разделять. И не важно, что первое, а что последнее. Они всегда должны быть вместе.
– И если папа будет верить и трудиться, то он выздоровеет? – откликнулся бегемотик, весь напрягшийся от желания услышать «да» в ответ.
– Пойми, малыш, этого никто не знает. Но даже если такого и не случится, он будет счастлив.
– Как, больной и счастливый? – захлопал глазищами Геба.
– Он будет счастлив от того, что не сдался, что борется и радуется каждой новой толике здоровья, отвоеванной у болезни. И от того, что с ним будешь ты. И, уж поверь мне, это очень много. Больше, чем лежать, изнемогая, и терпеть обиды.
– А-а-а?
– Да, вполне может произойти. Ни ты, ни он ещё и не пробовали предпринять что-либо... – Тоня мотнула головой, давая понять что аудиенция завершена и принялась лопать траву и плодовые колбаски, щурясь от удовольствия.
Бегемотик всё понял и принялся за дело: сам в уме составил папе график упражнений, опираясь на подслушанную где-то фразу «жизнь есть движение», придумал, где, как и когда они вместе будут тренироваться, раздобыл у знакомых обезьян кокосы для подвижных игр, присмотрел недалеко текущую глубоководную речку для плавания. Потом однажды утром заговорил с бегемотом-папой:
– Папа, я знаю, что нам надо делать. Мне бабушка Тоня рассказала.
Огромный бегемот с трудом открыл глаза, повернул голову и спросил удивлённо:
– Ты говорил с Тоней?
– Да, и она подсказала, как мы можем прогнать твою болезнь. Только делать всё нам надо вместе, и ты должен меня во всём слушаться, как врача и тренера.
– Врача? И тренера? – сморщил нос бегемот.
– Да, папа. Меня бабушка Тоня всему научила и дала специальные инструкции. И ещё она сказала, что вылечить себя сможешь только ты сам. Под моим наблюдением!
– Тоня так сказала? – недоверчиво прищурился отец.
– Да, теперь ты – мой пациент.
– Ну, хорошо,.. доктор. Что я должен делать? – просипел гигант, с наигранной покорностью кивая своему отпрыску.
На том они и договорились. И уже на следующий день начали вместе заниматься. Геба утром будил батю, заставлял разминаться, массировал ему своим носиком шею, помогал, как мог, приподнимать лапы под счёт, подталкивал сзади, чтобы выбраться на сушу. Потом они долго ковыляли к реке, погружались в воду и плавали, каждый день увеличивая расстояние. Пытались даже играть в футбол, неуклюже пиная собранные Гебой кокосы. Бегемот-папа стал оживать на глазах, улыбаться начал и трясти головой от смеха. Все вокруг теперь смотрели на них с уважением, и не решались обижать ни большого, ни маленького. Геба радовался и часто вспоминал мудрую Тоню.
Так и стали они жить-поживать, да счастья наживать. А болезнь стала пятиться и пропадать постепенно, потому что бороться ей теперь приходилось с двумя противниками, а не с одним, как раньше.
Сообщение # 21. Отправлено: 20.10.2021 - 09:04:12

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
=============================================================================================
Сообщение # 22. Отправлено: 20.10.2021 - 09:05:20

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
https://proza.ru/pics/2015/11/10/874.jpg

Мон амур.

Автор: Владимир Хомичук.

(Признание в любви или исповедь прелюбодея)

Mon amour, лет семнадцать я тебя так называю. В последнее время стал часто обращаться к тебе по-русски, восклицая по поводу и без: «Любовь моя». Когда ты злишься на меня, то упрекаешь: «Хватит повторять уже mon amour да mon amour, а ничего такого в твоём поведении я что-то не наблюдаю». Тогда, чтобы ещё больше подразнить тебя или самому защититься, я, как всегда, отмахиваюсь: «Да, ты права — это у тебя кличка такая».
Мне уже пятьдесят лет. Прошло двадцать пять с тех пор, как мы познакомились. Многое из того, что я напишу сейчас, ты уже знаешь: никогда мне не удавалось укрыться от твоих расспросов-допросов, умеешь же ты всё-таки вытянуть из меня почти всё до капельки. Почти. Ницше высказался по этому поводу вот как: «По-настоящему близкий человек — это тот, кто знает твоё прошлое, верит в твоё будущее, а сейчас принимает тебя таким, какой ты есть». Я не раз тебе повторял, что каждый человек имеет право на свой затаённый уголок, куда доступ всем остальным людским особям строго ограничен. В русском языке есть слово, которое хорошо отражает то, о чём я сейчас говорю (но не только, а в данном случае не столько), — «исподнее». Это не грязное белье, нет. Это слово берет начало от древнерусского «исподъ», то есть «низ». Но не хочу сейчас углубляться в серьёзный разговор. Скажем так: очень просто всё. Вверху у человека что? Голова. А внизу? Нет, не ноги. А то, что между ними. Опять я за свои шуточки. Как ты говоришь? Скабрезные? Ну, да ладно. Не это важно.
Когда меня поздравляли с пятидесятилетием, один наш общий знакомый, профессор, сказал мне, что в этом возрасте жизнь мыслящего человека только начинается, что меня очень многое ждёт впереди и что я сам в этом скоро начну убеждаться. Привёл пример из своей жизни, говорил убедительно, красочно. Я ему, конечно же, не поверил. А зря. Теперь, когда прошло всего-то десять месяцев, сложных, надо сказать, очень бурных и недобрых, я стал вспоминать его слова. И несмотря на то, что он в последствии причинил мне огромную человеческую боль, обманув и предав меня, должен признать его правоту. Меня, наверное, действительно очень многое ждёт впереди — я обрёл тебя и начал становиться другим. Но речь сейчас не о том.
За все эти годы у меня было много женщин, разных, была жена даже. Ты, впрочем, знаешь. Но не обо всём и не обо всех. Первый раз я влюбился в третьем классе средней школы. Это была очень бурная любовь. С соперниками и противостоянием её родителей, которые отгоняли меня по ночам от окна их деревенского дома. После того, как я врезал сопернику по челюсти и сбил его с ног в ответ на вызов «поговорить» — современную дуэль — десятилетняя дульсинея позволила мне прикоснуться к её устам. Это было сногсшибательно, восхитительно, испепеляюще! С этого момента я полюбил всех женщин, всех вообще. Существа, способные доставлять подобное наслаждение одним лишь прикосновением губ не могут быть ничем иным, как чудом. Я и до сих пор так думаю, кстати. Со вариациями и отступлениями, конечно, но все женщины мне представляются произведениями искусства, ходячими картинами — смотрел бы и смотрел, не отрываясь.
Потом меня перевели в другую школу, городскую. Трагедия. Но длилась она недолго, потому что меня усадили за парту с самой красивой девочкой в классе. Тогда я изведал горечь безответной любви: она не обращала на меня никакого внимания.
За неимением возможности, как выражались тогда с трибун, я направил свой взор на одну из старшеклассниц. Вернее, на её выпуклости в грудном отделе. Признался в любви и был удостоен. Прикосновения к оным! Я чуть сознание тогда не потерял, клянусь всеми святыми. В общем, гормональное развитие моё напоминало извержение вулкана, как и у большинства здоровых молодых людей, впрочем. Снова был вызван на дуэль и избит — старшеклассник был выше меня на голову. Я ему потом отомстил. Специально в секцию каратэ для этого записался и пять лет вынашивал идею мести. После окончания школы, на дискотеке засандалил ему «маваши» (удар такой — ногой в башку) и успокоился наконец.
Женился я по любви, как мне тогда казалось, на первой девушке, которая отдалась мне целиком и полностью. Но и изменять ей начал сразу после свадьбы. Вернее, после армии, ведь после свадьбы меня сразу забрали в ряды... Дело нелегкое, тяжелое даже, очень. А для полового становления мужчины так и губительное, вредное, я бы сказал. Картины-то ходят вокруг потрясающие: жёны и дочки офицеров, стенографистки всякие, поварихи. В общем, чума! В армии я познакомился с одним студентом из Москвы, он на военных сборах в нашей части оказался. Подружились и сразу после армии он пригласил меня в гости. В поезде познакомился с украинкой средних лет. Чернобровой, как полагается. Телефон оставила, договорились о встрече. Друг мой из Москвы, как и обещал, поселил меня у себя в съёмной квартире, закупил шампанского и смылся по своим «студенческим» делам, а я тут же стал названивать дивчине. С тех пор я шампанского и не люблю, даже настоящего, с твоей родины, французского. Выпил я тогда шампанского марки «Советское» ну очень много. Взбодриться хотел, а получилось, наоборот. Оплошал, ничего у меня с кубанской казачкой не вышло по причине физического не...состояния. Опозорился, в общем. И испугался. Потом у меня ещё несколько таких же конфузов было. Я затосковал.
Лечил меня ещё один мой друг, тоже армейский. Он и сейчас мне друг, и ты его знаешь. Теперь он стал довольно-таки знаменитым художником, а в армии штамповал плакаты с призывами. Так вот, после моего звонка и плаксивого признания в затянувшемся фиаско он тут же пригласил меня на свадьбу. На свою. С будущей женой, кстати, познакомил его я. Дело было на пляже. Рядом с нами загорали две девушки. Чёрненькая и беленькая. Брюнетка и блондинка, я хотел сказать. Потом они встали, чтобы пойти искупаться. Мы, как всегда, стали любоваться картинами. И тут я заметил, что армейский мой товарищ стал меняться в цвете: побелел сначала, потом покраснел, а в конце стал каким-то тускло-зелёным. Пришлось долго его убеждать, откачивать уговорами о том, что надо бы подойти, познакомиться. Ноль по фазе. Оробел товарищ, а старше меня на пять лет: его в армию забрали после окончания театрально-художественного института. Я спрашиваю:
— Мне какую на себя брать?
— Брюн, — отвечает и опять молчит, как сыч.
— Щас сделаем, — говорю и направляюсь к только что вышедшим из недр озера дианам:
— Девушки, спасите парня! Он молодой, но очень талантливый художник. Был настолько сражён вашей красотой, что онемел. Ничего не говорит, у него дар речи отняло. И парализовало, двигаться не может. Давайте подойдём, попробуем вернуть его к жизни совместными усилиями. Он потом вам каждой по портрету организует. Я проконтролирую.
Девчонки переглянулись, рассмеялись и согласились. Весь вечер мы провели вместе, а через месяц художник сделал блондинистой фее предложение.

(продолжение следует)
Сообщение # 23. Отправлено: 20.10.2021 - 09:09:09

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
(продолжение)

Теперь пригласил на свадьбу и пообещал, что вылечит.
Я приехал в ресторан, где проходило торжество и был «пририсован» к даме. После окончания празднества она пригласила меня домой и действительно излечила. Враз. Опытная была, умелица.
Ну, и потом много всего было, сама знаешь, чего, как поёт твой любимый Расторгуев в замечательной песне «Свои». Всё это я рассказываю тебе не для того, чтобы побахвалиться и произвести впечатление. Никаким дон жуаном и любителем клубнички я не был. Хочу поделиться с тобой и во многом признаться, вот и всё. В Испанию я приехал, будучи женатым. Перед отъездом у нас родился сын. Это меня не остановило, потому что в моей стране становилось опасно жить. И я удрал, через год перевёз жену с годовалым сыном. Вместе мы прожили одиннадцать или двенадцать лет и развелись. Тяжелая история, не хочу сейчас об этом говорить.
Очень много написано книг и картин, снято фильмов и ведётся досужих псевдоинтеллектуальных разговоров о женской красоте и её предназначении в этом мире.
Мне часто приходилось быть сторонним слушателем подобных разглагольствований, где пафосные ораторы изощряются в сюрреалистичном описании простой вещи — вы, женщины, не такие, как мы. Вы другие, мы устроены по-разному, поэтому нас и тянет друг к другу. Так устроен мир, такова природа. Ух, какой я штамп только что отчеканил! Самому смешно стало. К чему я всё это? Думаю, что хотел сказать тебе о том, что мне давно уже претит тема мужского превосходства, с одной стороны, и феминизма, с другой. Если не вламывается насилие в сожитие этих двух начал, то проблема исчезает сама по себе. А все мои мужланские шутки-прибаутки, которые ты слышишь от меня, — не более, чем самозащита перед натиском этой самой женской красоты. Твоей в данном случае.
Давай попробуем вспомнить, как мы встретились и подружились. Ведь твоя красота подбиралась ко мне исподволь, изнутри. Я устроился на работу в университет и стал преподавать русский язык. Ты носила большие аляповатые очки, которые совсем тебя не красили. Да и не обращал я тогда особого внимания на тебя. Мне понравилось говорить с тобой. Может быть, потому что французская культура сродни русской в большей степени, чем испанская. Ты не то, чтобы выражала схожие мысли или соглашалась с моими взглядами. У тебя подход к осмысливанию происходящего другой, не испанский. Он более близок мне. Поэтому и нравилось нам подолгу ходить пешком и болтать. И тембр твоего голоса тоже завораживал. Мы оба много курим и поэтому говорим с хрипотцой, а ты еще и грассируешь так забавно иногда. Твой интерес к русской истории, обычаям и жизненным привычкам был искренним, неподдельным. Это тоже импонировало мне. Ты многого не понимала в наших славянских ухватках и смешно их истолковывала. Я смеялся и называл тебя недалёкой. Тогда в тебе разжигалась французская революция, и ты поносила русского супостата на чём свет стоит.
Хочу привести здесь ещё одну цитату, она длинная, но мне очень нравится. Как Довлатов, этого не сказал бы никто: «У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека».
Так вот, я вообще – ангел. Именно поэтому меня и бросила жена.
Как-то постепенно ты стала привлекать меня. Очки сменила, что ли. Или похорошела с годами. Удивительное дело: есть люди, которые с годами становятся краше (и мужчины, и женщины). Большинство же из нас блекнет и тускнеет. Многие растут в размерах. В ширину. Как я, например. Ты же стала гораздо красивее, чем тогда, так много лет назад. Я очень хорошо помню, как обольстил тебя и затащил на... полку. Мы были в Киеве, куда я привёз вас, моих студентов, и один знакомый оставил мне ключ от своего офиса. Всё бы хорошо, но кровати там не было. А я уже давно задумал покушение. Оказалось, что офис был большой, и лихие предприниматели в одной из комнат оборудовали сауну. Ты долго не могла прийти в себя – офис с сауной! Удивление твоё сменилось ступором, когда спустя некоторое время в эту сауну, где мы с тобой уединились, ворвались милиционеры с автоматами. Мы едва успели одеться, заслышав шум взламываемой двери, и очутились под дулами трёх АКМ. Ох и болван же я! Мой приятель предупредил ведь, что всё здание находится под сигнализацией, даже код дал от неё, а я забыл. Это сейчас мы хохочем при воспоминании о нашем аресте и последующем допросе, но тогда было не до смеха.
Ты долго не могла привыкнуть к моим выкрутасам. И когда кто-нибудь говорил, в шутку или всерьёз: «И как ты только терпишь его?», ты лишь улыбалась и пожимала плечами. А я вторил и подливал масла в огонь:
— Я тоже этого не понимаю. Мне самому это не удаётся — выносить такого придурка — а ты воинственно противостоишь!
— Это потому, что ты смешной и слабый, тебе хочется помочь. Всего лишь, — отвечала ты и смеялась.

Ты не раз помогала мне. А недавно практически спасла. От разорения. Я ударился в биржевые торги и проиграл огромные деньги. Если бы не ты, меня бы посадили в пожизненную долговую яму. Неправда, что её не существует в современном мире. Она есть, только называется по-другому — долгосрочный кредит под залог имущества. Ты не деньги мне вернула, а заставила меня найти решение, разбудила во мне померкшую способность думать быстро и предприимчиво. И я взялся за бизнес и стал писать. Мне хочется этим заниматься. Вот и сейчас пишу, не знаю даже, что. Но мне это нравится.
Потому что мне нравишься ты. Не хочу расставаться с тобой. Будь со мной всегда. Пожалуйста, mon amour.
Сообщение # 24. Отправлено: 20.10.2021 - 09:09:37

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
==============================================================================================
Сообщение # 25. Отправлено: 20.10.2021 - 09:10:39

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
https://proza.ru/pics/2015/11/02/185.jpg

Нет, давай всё-таки поговорим!

Автор : Владимир Хомичук

Если женщина не сдается, она побеждает,
если сдается,
диктует свои условия победителю.

Карел Чапек

– Нет, давай всё-таки поговорим!
– Алина, ну сколько можно? Я ведь уже раз пятьсот тебе объяснял: мы просто работаем вместе, поэтому и видят нас так часто. В фирме всего три человека. И к тому же, я каждый день её на машине в офис подвожу.
– А вот интересно, почему ты не обедаешь дома и предпочитаешь обедать с ней чёрт знает где?
– У нас перерыв почти всегда только час времени, и то от силы. Мы едва успеваем и сразу возвращаемся. А до нашего дома езды минут двадцать, парковку искать – ещё минут пятнадцать. Не уложусь я в час.
– Да? А твою машину почти каждый день видят припаркованной возле её дома.
– Неправда, этого просто не может быть. Иногда, очень редко, я подвожу её домой после работы и она приглашает меня на чашку кофе.
– Да тебя с ней именно в обеденный перерыв возле её дома и видели! И вы целовались!
– Бред сивой кобылы! Что я, болван, что ли?
– Вы – любовники. Ты с ней спишь!
– Нет. Не сплю я с ней!
Глеб поморщился и отвернулся.
В последнее время такие перепалки стали у них обыденным делом. Раньше всё было иначе. Высокий, прекрасно сложённый брюнет с зеленоватыми глазами, он всегда нравился женщинам, хотя сам в этом убедился не так уж и давно. Или не осознавал этого, не обращал внимания и вообще не задавался подобным вопросом. Однако пришлось. Алина однажды заявила ему, что сексуального наслаждения с ним не испытывает, что «это» ей не противно, приятно даже, но оргазма она никогда не достигала, ни раньше, ни тем более теперь. «Наверное, я фригидна», – сказала белокурая невысокая женщина с несколько укрупнённым в размерах задом. Она не была некрасивой, нет. Многие находили её даже очень привлекательной, но рядом с красавцем мужем она как-то блекла, скукоживалась, что ли. Тем не менее, Глеб любил её искренне и нежно, хотя женился, как говорят испанцы «по пенальти», то есть по факту непредусмотренной беременности. Молодые они тогда были, зелёные ещё. А теперь его так обрубили... Под самый корень, что называется. И, как следствие, – молодой мужчина ударился во все тяжкие.
Не сразу и не вполне осознанно. Поначалу он долго и настойчиво пытался обсудить с женой тему надуманной холодности и припудренной апатии к плотской любви. Предлагал различные варианты, уговаривал сменить рутину, обратиться к врачу, в конце концов. Безуспешно. Тяжеловатая на подъём Алина категорически отказывалась от всех его начинаний и упорно бубнила свою сказку о неизлечимой фригидности. Потом в горячке (а может и нет) даже выпалила новость о новоиспечённой подруге-лесбиянке и заявила о желании попробовать себя на этом поприще, если уж с мужем у неё ничего путного не выходит. Глеб переживал, маялся, попивать стал с уныния. Такого с ним ещё не приключалось: он с детства занимался спортом и к спиртному прикладывался умеренно, и то лишь по праздникам. В этом тоже Алина с готовностью усмотрела криминал. Муж был без промедлений обвинён в алкоголизме, причём в присутствии маленького сына Вовки, который и раньше служил тяжеловесным орудием дешёвого открытого шантажа в отношении мужа, любившего сынишку (кстати, физическую копию отца) до умопомрачения. Самое странное в том, что Алина глупой и скандальной бабой не была, в общем-то. Но и умной её назвать можно было с трудом. Преподаватель русского языка и литературы, с детства выписывавшая в специальную тетрадку изречения знаменитых писателей, она любила их цитировать и стряпать при этом глубокомысленное выражение на лице. Но, в принципе, ни черта в литературе не смыслила, а в жизни и того меньше, коль скоро переносила изображённых на бумаге героев в реалии повседневной суматохи и превращала их в объекты для подражания. Глебу очень часто приходилось выслушивать рассуждения насчёт того, что «такая-то их знакомая поступает с таким-то неправильно, потому что, как сказал в своё время...» Заумная галиматья, произносимая с выражением на одухотворённом лице, свойственном утонченному интеллектуалу.
Вот и сейчас, после очередного «серьёзного разговора» об их отношениях, она вновь попыталась продолжить в том же духе, сидя на диване в их скромной, но со вкусом обставленной квартирке с видом на шумную узкую улочку в старой части города:
– Ты ведь сам всегда говоришь, что для тебя неважно, с кем, когда и при каких обстоятельствах я буду тебе неверна, если это временно, случайно или в заблуждении. Ну, так тебе же ещё больше должно быть всё равно, если я попробую «это» с женщиной. И потом, вспомни Оскара Уайльда, а лучше Вирджинию Вулф.
Глеб собрался было, как всегда в таких случаях, промолчать, но не удержался на этот раз:
– Ну, во-первых, я старался употреблять сослагательное наклонение, то есть говорил не «будешь», а «была бы». Во вторых, что за дикообразная привычка заменять нормальное слово «секс» мещанским «это»? И третье: ты что, считаешь себя знаменитой писательницей?
– Нет, конечно, но...
– Да пробуй ты своё «это» с кем угодно!
– Так тебе всё равно, что ли? Я так и знала.
– Ну очень женская логика...
– А вдруг именно так и проснётся во мне либидо?
– То есть, я должен сейчас дать тебе своё добровольное согласие на измену мне с лесбиянкой во имя возрождения твоего желания к мужу? Не хило! Ну, тогда уж лучше с мужиком...
Глеб ушёл из дома. Сделал это неумело, сгоряча, глупо. Заявился в банк, снял со счёта огромную сумму денег наличными под недоумённым взглядом сотрудницы отделения банка, некоторым образом походившей на его жену, пробормотал ей в лицо что-то злое, совершенно несуразное и, не размышляя, отправился в гости к компаньонше. Рассказал всё, напился, расплакался и попросил приютить на некоторое время. Потом выпил ещё и заявил, что любит её и хочет с ней жить. Утром проснулся рядом с роскошным женским телом, ничего толком не помнил, но и так всё было ясно.
За завтраком он впервые познакомился с дочкой Сусанны, десятилетней Наталией, чьи чёрные непослушные кудряшки забавно подрагивали и настойчиво падали на лоб, почти закрывая огромные бурые глаза, когда она с серьёзнейшим видом выпытывала у пришельца, кто он такой, почему заявился на завтрак, почему разговаривает со смешным акцентом и нравится ли ему её мама.
– Очень нравится, потому что у твоей мамы есть такая симпатичная дочка, – решил слукавить и отвлечь девочку Глеб.
– Хитрый ты, но я и так всё понимаю, просто притворяюсь. Я уже много чего о тебе знаю: ты из России, раньше учил маму русскому языку, потом потерял работу в университете и стал помогать маме в фирме, а сейчас влюбился в неё и пришёл к нам жить.
– А ты не против?
– Нет, потому что мама тебя любит, с папой они разошлись, а она ведь красивая! И хорошая. Если не будешь её обижать, то живи с нами.
– Ты уверена, что мама меня любит?
– Да. Разве ты сам не видишь?
– Наташа...
– Меня зовут Наталия. Наташа – это русское имя, а я испанка. Называй меня Наталией.
– Наталия, можно я ещё немного подумаю насчёт того, чтобы жить вместе с вами?
– Думай, только маму не зли, а то я с тобой больше и разговаривать не стану.
– Понял.
– Ну вот.
«Дела!», – призадумался Глеб, попросил прощения и смылся в туалет: надо было спрятаться и как-то обмозговать свалившуюся на голову ситуацию. Очень хотелось пива, голова раскалывалась от боли и шквальных мыслей. «Так можно и тронуться потиху», – пробормотал он себе под нос и вернулся на кухню. Девочки уже не было, убежала на улицу. Сусанна спокойно посмотрела ему в глаза:
– Ну, а что ты думал? Надо же было ей как-то объяснить...
– Что-то очень подробно ты ей всё разложила.
– Уж лучше сразу, чем в обход. Она у меня очень смышлёная.
Высокогрудая брюнетка с испепеляющим взглядом гордо откинулась на спинку стула.
– Я несколько выпил вчера,.. – промямлил Глеб.
– Но вёл себя достойно, по-мужски, - заискрилась в улыбке Сусанна, показывая пальцем в сторону спальни. – Успокойся, Глеб! Разберись сначала с самим собой, с женой и сыном, а потом уж поговорим всерьёз. Мы с тобой далеко не юнцы уже, такие решения не принимаются впопыхах. Не буду я тебе больше напоминать о твоих ночных словах, не волнуйся.
Глеб помолчал, с умоляющим видом попросил пива, выпил и тяжело вздохнул. Домой он, конечно, вернулся. Выслушал очередной разнос и отдал снятые в банке деньги. С тех пор и начались его скитания по чужим домам, ночные кувыркания в машине со всякими,.. ну просто всякими женщинами и девицами. Любовниц он завёл себе сразу три, включая Сусанну. Само собой как-то вышло. Отлучённый от семейного ложа, измождённый недостатком женской ласки тридцатилетний мужчина и усилий-то особых не прилагал к поиску внебрачных сексуальных контактов: женщины сами к нему липли. Просто укладывали под или на себя. Ханжой он не был, не сопротивлялся и не утверждал, что ему это не нравится. Глеб давно заметил, что в Испании женщины гораздо свободнее в своём поведении, чем в его родной стране, где в советские времена на молодых девушек набрасывали своего рода паранджу, сотканную из дурацких табу и недостатка сексуального воспитания вперемешку с нехваткой противозачаточных средств. Здесь же слабый пол был более активен в своей инициативе, не переступая при этом определённую грань между здоровым желанием обрести наслаждение и пошлостью.

(продолжение следует)
Сообщение # 26. Отправлено: 20.10.2021 - 09:13:14

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
(продолжение)

Между тем, скандалы в семье стали неотвратимо нарастать. Впервые было упомянуто слово «развод». Глеб не находил себе места. Подолгу смотрел на Вовку, печалился и не знал, куда деваться. «Ну, и что мне делать теперь? Половому остракизму себя предать, что ли? И сохранить семью, сына вырастить, а потом уж уйти?»
Несмотря на свои похождения и определённую симпатию, граничащую с более глубоким чувством к Сусанне, он всё ещё любил свою жену. Алина иногда позволяла ему приближаться, отдавалась безмолвно и с выражением святости на лице. Он же испытывал искреннюю радость даже от её прикосновений к своему телу, втайне надеясь, что всё-таки пробудит когда-нибудь в жене и желание, и страсть. «Блин, все тётки, с которыми я был и есть, получают удовольствие, а эту я люблю, но удовлетворить не могу. Чертовщина какая-то!» Ему и в голову не приходило, что Алина его не любит, просто придумала эту любовь, еще в юности сделала себе очередную инъекцию вычитанных в книгах чувств. Вышла замуж, родила сына и на этом временно успокоилась. Но, оказавшись в другой стране и обнаружив его сногсшибательную притягательность в глазах испанок, она позволила проснуться в своей душе зверю под названием «ревность». И тут начитанная особа оплошала, решив ещё больше привязать к себе мужа совершенно идиотским, ну очень русским способом: меньше постели, больше заботы о сыне. Его привязанность к Вовке, обожание сынишки она использовала нелепо и при каждом удобном случае. Когда Глеб по пятницам после работы заходил в бар у подъезда их дома и попивал сухое красное вино, там обязательно минут через пятнадцать «нарисовывался» Вовка и заявлял:
– Папа, пошли домой. Мама сказала, что ты слишком много пьёшь.
– Нет, сын, я не пью много, только вот рюмку вина себе позволяю в конце недели. Возвращайся домой, я приду через пять минут.
– Хорошо, папа. Обещаешь?
– Да, Вовка. Разве я тебя когда-нибудь подводил?
– Нет.
Отношения с сыном были замечательными. Они дружили, проводили вместе много времени, играли в теннис по выходным, а когда шли по улице, то прохожие, завидев их, невольно улыбались: эдакие близнецы, большой и маленький, да ещё и с совершенно одинаковой походкой.
Как-то, подъехав к колледжу сына на своем чёрном «Крайслере» (предмете гордости несколько тщеславного в этой теме Глеба и зависти знакомых), чтобы забрать Вовку после занятий, отец с удивлением обнаружил на его заплаканном лице огромный фингал под левым глазом.
– Кто? – коротко спросил Глеб.
– Старшеклассник один, – всхлипывая, промямлил Вовка. – Но кто, я тебе не скажу.
– Боишься, что-ли?
Вовка насупился и ничего не ответил. Дома малыш поведал ту же короткометражку маме. Алина стала готовиться к вояжу в кабинет директора, но под рёвом Вовки и протестами Глеба сдала позиции. Глеб выждал недели две и вернулся к больному вопросу:
– Вовка, все мужчины рано или поздно попадают в такие передряги. Ничего страшного в этом нет. Тебе драться надо научиться. Хочешь, я запишу тебя в секцию кикбоксинга?
– Туда, куда сам ходишь? И перчатки мне купишь, как у тебя?
Глаза юного бойца загорелись.
– Конечно куплю. Ты какие хочешь, красные или синие?
– Красные. Только... Что мы маме скажем? Она говорит, что драться – это плохо.
– Одно дело – драться, другое – защищаться.
– Правильно, папа. Так и скажу, чтобы честь свою и дамскую защищать!
– Где это ты про дамскую честь набрался?
– Так мама же мне книжки всякие про эту самую дамскую часто читает.
– Ну, на том и порешим, сынок.
Прошёл год. Вовка и в спорте оказался похожим на отца. Тренировался с энтузиазмом и детской настырностью. Не зря, как оказалось. Глеба с Алиной однажды вызвали в колледж. В кабинете директора с ноги на ногу переминался довольно-таки крупный верзила с огромными фонарными «бланшами» под двумя глазами и разбитой губой. Рядом стоял угрюмый Вовка. Глеб выслушал историю хулиганского поведения сына с затаённой улыбкой в глазах.
Но в последнее время и с сыном начало что-то происходить непонятное. Это «что-то» было едва уловимым, но Глеб стал ощущать во взгляде сына какое-то вопросительное отчуждение. В секцию мальчик ходить перестал, сославшись на нехватку времени. Часто опускал голову, отказываясь от разговора или совместных игр на компьютере. Глеб не выдержал и спросил однажды:
– Что с тобой, Вовка?
Молчание.
– Сын, что-то не так?
Опущенная голова, потупленный взгляд.
– Вовка, что я тебе сделал?
Сын вдруг пробубнил:
– Мне ничего, маме.
– Сынок, речь сейчас не обо мне и маме, а обо мне и тебе. Ты что, меня больше не любишь?
– Не знаю, папа. Мама мне про тебя столько всего рассказала!
После этого разговора события разворачивались в наступательном направлении сами по себе. В городе объявился закадычный друг Глеба по имени Сэнди. Приятельствовали они давно, ещё с институтских времён. Были абсолютно разными, но умели находить общий язык. Сэнди был самым заядлым бабником на факультете испанского языка в далекие студенческие годы и обладал непредсказуемым чувством юмора. Любил выпить, и тогда его уже было не остановить. От его натиска не укрывалась ни одна из избранных жертв женской половины общежития, где они с Глебом обитали в одной комнате. В Испанию он приехал вслед за приятелем, по уже проторенной дорожке, как он сам и выражался. Однако потом перебрался на южное побережье, где занялся, и довольно успешно, бизнесом с недвижимостью. Сейчас прибыл по делам и зашёл в гости. В этот же день к Алине приехала та самая подруга-лесбиянка, о которой она когда-то повествовала мужу. Высокая, плотная, мужеподобная Асусена была торжественно представлена Глебу и Александру, то есть Сэнди – как его все друзья называли, да и сам он в забывчивости или из-за куража часто так представлялся. Глеб к этому моменту уже успел рассказать ему о своих затруднениях в семейной жизни. Реакция Сэнди в очередной раз подтвердила его истинную сущность:
– Да какая мне разница, пьём всё, что горит и трахаем всё, что шевелится.
За обедом, проходившим в напряжённом молчании, он вдруг встал и торжественно объявил, обращаясь сугубо к женщинам:
– Нет, девушки, давайте всё-таки поговорим. Но сначала выпьем. За вас! За вашу небесную красоту и неповторимое очарование!
Впоследствии обе дамы были опьянены и обольщены. Проснулись они вместе с Сэнди в одной кровати в самом шикарном отеле города. Так лесбиянка стала бисексуальной, Алина избавилась от фригидности, а Глеб подал на развод и перестал изменять Сусанне, с которой теперь живёт в простом счастливом гражданском браке.
Сообщение # 27. Отправлено: 20.10.2021 - 09:13:52

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
=========================================================================================
Сообщение # 28. Отправлено: 20.10.2021 - 09:14:47

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
https://proza.ru/pics/2015/09/27/1559.jpg

Маленькая моя.

Владимир Хомичук.

Автор картины "Spanish dance, 2005, oil. canvas,130x97" - Сяргей Грыневіч https://www.facebook.com/sergey.grinevich.3

—Маленькая моя, я так по тебе соскучился! Дни считаю, оставшиеся до нашей встречи. Не могу без тебя. Шлю тебе буслика. Ты знаешь, что такое горячий и нежный буслик? Нет? Буся, буся — поцелуй, говорящий о моей любви, ягодка ты моя.
Он ещё много всего такого болтал с бестолковой улыбкой на лице. Юра, которого все называли Юрсан, приехал в гости к своему другу Вовану, чья кликуха в институте была Рыжий. Юрсан к Вовану после пятнадцати лет разлуки. Прямо с порога Юрсан объявил:
—Рыжий, я нашёл её! Мою единственную и настоящую!
Вован, который рыжим-то никогда и не был, просто яркий блондин, выпал в осадок и поперхнулся от смеха:
—А что, две твои предыдущие жены фальшивками были?
—Хорошо сказал, братан! Именно фальшивками они и были. А эта нет, она — подлинник. Леночка моя, хорошенькая... Вовка, ты не представляешь себе, она мне заявляет, что любит меня ещё со школы!
—Сплошной «Сектор Газа», короче.
—Угу.
Хохотали они долго, подшучивали друг над другом и обнимались. Два друга, которые вместе приехали в Испанию много лет назад. Изменившиеся внешне до чёртиков, но оставшиеся теми же весёлыми, юморными парнями в свои нынешние пятьдесят лет. Юра — типичный брюнет-красавец. Ален Делон, который пьёт одеколон. Так его всегда подначивали в студенческие годы. И светловолосый Вовка, блондин-красавец, которому девушки говорили, что он похож на звезду советского экрана Олега Видова. Сейчас оба обзавелись внушительного вида животиками. Юрий поседел, а у Владимира волосы потемнели, появились залысины и первый намёк на плешь.
—Завтра с Пако встречаюсь, — посерьёзнел Юра. Здорово он нам тогда с документами помог в девяносто первом.
—Разве это он?
—Козе понятно.
—А мне Хуан Карлос говорил, что это он с Фелисиано нам вид на жительство организовал, — нахмурился Вован.
—Фелисиано потом в тюрьму хотели укутать. Он себе, оказывается, диплом адвоката просто «нарисовал», а Хуан Карлос — вообще гнусняк завравшийся!
—Хуже.
Друзья предались воспоминаниям, как всегда бывает в таких случаях. Им было что вспомнить.
Тогда, в далёкие девяностые они оказались первыми русскими в Сарагосе. Тут же стали прочёсывать все газеты в поисках объявлений по трудоустройству. Готовы были работать где угодно и кем угодно. Рыжий наткнулся на одно объявление, которое показалось весьма перспективным: «Частный колледж ищет преподавателей английского, предпочтение отдаётся носителям языка».
—А чем чёрт не шутит! — сказал он Юрсану и отправился на собеседование.
Оба друга были новоиспечёнными выпускниками Минского государственного института иностранных языков по специальности преподаватель испанского языка. Но вторым языком у Владимира был именно английский, а Юрий шпрехал.
—Но тут же этих носителей, то бишь англосаксов, до фига, наверное.
—А зато я блондин. Может, меня за шведа станут продавать.
—Рыжих шведов мало.
—Тем лучше, камуфлироваться проще будет.
Волновался Володя, конечно. Ещё бы! Одно дело в сельской школе спиногрызов учить, другое — испанцев английскому. Но всё получилось «хоккей», и уже на следующий день он вышел на работу. Директор частной конторы, Хуан Карлос, представил его будущим ученикам как уроженца Манчестера почему-то, оговорившись при этом, что у него русские корни по материнской линии, поэтому и зовут его Владимиром. Цирк да и только! Через месяц друг и Юрку устроил туда же преподавателем немецкого языка. Юрсан прямиком из Австрии в Сарагосу приехал, типа.
Юре пришлось труднее. Наверное. Смотря как на всё дело посмотреть. Хуан Карлос сразу организовал ему группу банкиров, совершенствовавших свой дойч, приобретённый либо в поездках по Германии, либо на специализированных курсах там же. И бывший лентяй по жизни стал тружеником. Он в институте столько ночей напролёт не провёл над учебниками, слушая магнитофонные кассеты, сколько здесь, в Испании.
—Пако сразу меня тогда раскусил, понимаешь, Вован. На первом же уроке захотел почему-то все пальцы у меня на руке пересчитать на немецком. Поимённо, вплоть до мизинца. Обеспалил, короче, и я тут же во всём признался. Но Пако всегда говорил и продолжает утверждать, что я хороший преподаватель.
—Ну ещё бы! После нашей Зинаиды Петровны и её методологии кто угодно уроки давать научится.
—Козе понятно. Слов вот только мало знал, а устойчивых выражений вообще почти ноль, приходилось по ночам навёрстывать.
—Да не волнуйся ты так, Юрик, вспомни лексикологию. В любом словарном запасе каждого носителя языка есть пассивный и активный лексикон. Обычный усреднённый человек, даже с высшим образованием, употребляет в речи не более пяти тысяч слов. Ну так, более или менее, в зависимости от интеллекта и начитанности. Но ведь, например, в каждом серьёзном толковом словаре количество языковых единиц доходит до ста сорока тысяч, как минимум. В книгах Бальзака самое большое количество слов, где-то шестнадцать тысяч, по-моему. А ведь любой француз прекрасно понимает его произведения. Так что самое трудное в любом иностранном языке — это умение устанавливать связи между словами и варьировать их применение, а не само количество в активной речи. Именно этому нас и учили в инъязе. Так что хороший ты препод был, я не сомневаюсь.
—Козе понятно.
—Ей-то может и понятно, а вот тебе, мне кажется, не очень. Баран ты, всё-таки, причем – Бараныч. Вместе с козой своей.
—А ты вообще бестолочь. Вон от Хуана Карлоса никак отвязаться не мог. Чё, приставал голубец?
—Было такое дело, я ему потом челюсть сломал всё-таки.
—Надо было меня позвать.
—В зрители, что ли?
—А я тоже приложился бы.
—Ты и так всё как надо сделал, это я насчёт документов. Шантажировал он меня тогда ублюдок. Всё в кровать затащить пытался.

(продолжение следует)
Сообщение # 29. Отправлено: 20.10.2021 - 09:17:41

vladimirkhomitchouk

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 142
Репутация: 142 -+
Предупреждения: 0
(продолжение)

Вот так друзья и засиживались каждый день, вернее каждую ночь, до пяти, а то и до шести утра. Целую неделю. Именно на столько Юрсан вырвался к Вовану перед отъездом в Минск, где жил теперь со своей новой женой, которую любил безумно, как совершенно неопытный юнец любит в первый раз и «навсегда». В Испанию он наезжал теперь только летом, работал в системе сезонной охраны гостиниц на средиземноморском побережье. А если говорить проще — устраивался вышибалой в отели, дискотеки и увеселительные заведения. Такой поворот нарисовался в его судьбе после развода с первой женой, тоже их однокурсницей, заявившей мужу, что денег он зарабатывать не умеет, семью содержать не может, а бизнесом заниматься — не его призвание. Юра, впрочем, попытался на первых порах одинокой жизни без семьи и маленького сына создать совместную белорусско-испанскую фирму по производству чего-то там и даже уехал в Минск, стал директором филиала этой шарашкиной конторы, но... дело не заладилось. Он так и остался жить в столице Беларуси, в квартире отца. Чуть позже влюбчивый наш женился во второй раз, потом опять развёлся и исчез на некоторое время из «испанского» поля зрения. Появился недавно, года три-четыре назад. По телефону. Звонил и друзьям, и Пако, с которым поддерживал прекрасные дружеские отношения. Вовану тоже названивал. С перерывом в неизменные полгода. Происходило это обычно как-то так:
—Рыжий! Во сне тебя недавно видел, сечёшь? Ходячим! Мы даже в футбол играли, как раньше. Вовка, а это уже кое-что значит! Я — тебя — во сне... Да я уверен, все у тебя получится. Ты, главное, держись, родной ты мой, не сдавайся. Чем тебе помочь можно? Только скажи, всё сделаю.
Владимир очень радовался его звонкам, нуждался даже в них, умел дружбан настроение ему поднять, дух — или что-то в этом роде — укрепить.
Влади (так его окрестили в Сарагосе) уже много лет передвигался на инвалидной коляске. Стал довольно одиноким, не слишком общительным, несколько замкнутым человеком. Но только лишь с виду, с чужими, незнакомыми ему людьми. С близкими и родными остался по-прежнему открытым и радушным. И чувство юмора не растерял по крохам. Подкалывал всех и вся, над собой —горемыкой — подсмеивался в открытую, без слёз и рыданий. Ну, а с Юрой — так вообще оживал. Юрка Кузнецов всегда был его верным другом, хоть и взбалмошным скитальцем по жизни.
Через полгода телефон опять взрывался то криком, то ласковым полупьяным голосом Кузнеца — ещё одна его кличка — и история повторялась:
—Рыжий, в феврале приеду, точно! Соскучился по тебе, братик. Да и Пако зовёт постоянно, а я всё никак. В феврале буду. Я вспомнил! Про одного знакомого в Сарагосе, мы с ним в футбол вместе играли по выходным. Ты его не знаешь. Так вот он — этот, ну,.. тренер для таких как ты на коляске. Инструктор ЛФК. Во! Так он обещал помочь, позаниматься с тобой. Бесплатно! Запиши телефон и позвони завтра. А я в феврале, ну, в крайнем случае, в мае у тебя буду. Обнимаю тебя! Давай! Давай.
Но на этот раз явился. Через четырнадцать лет после госпиталя, куда прилетел специально – с другом повидаться. Ворвался в квартиру — седой, крепко сложенный, сильный, улыбающийся во всю дыню.
—Валентина Николаевна! Вы меня помните? Нет? Постарел просто – сам себя не узнаю в зеркале. Можно я Вас тёть-Валей называть буду? — ласковым голосом обратился Юрсан к матери друга, протягивая ей какой-то подарок.
—Мам, тогда ты его Кузнецом называй или Юрсаном.
—Да ну вас, баламуты. Садитесь за стол, я вам поесть что-нибудь соберу, —ответила старушка.
—Тёть-Валь, вам помочь? Кстати, я готовить умею. Так что ужин сегодня я сварганю. А пока вот возьмите бутифарру, колбаса такая каталонская. Специально вам привёз.
—Ой, спасибо вам большое, — замялась женщина, вспоминая имя стоявшего напротив бугая.
—Маман, не смущайся. Ты к нему ещё проще можешь обращаться, говори просто «дядька» — и всё, — пришёл на помощь матери Вован.
Как бы ни противилась Валентина Николаевна такому конфузу, но с тех пор Юрсан-Кузнец обрёл ещё одно нежное прозвище — Дядька.
Валентине Николаевне очень понравился этот приятель сына, она неожиданно обрела в нём помощника по хозяйству и передвижениям по городу в поисках продуктов, на которых можно было хоть как-то сэкономить: привычка всех пожилых людей, прошедших закалку советских времен.
—Дядька, ты чего стоишь рот разинув? Садись, а то борщ остынет. Хотя может тебе суп лучше подогреть, а то третий день подряд все борщ да борщ?
—Не, тёть-Валь, хочу до конца насладиться вашим искусством, чтобы понять, что ж вы туда суёте: уж больно вкусный он у вас получается. Завтра я борщ приготовлю. Посоревнуюсь с вами, а Вован судьёй будет, только вы всё равно выиграете, потому что он нечестный.
—А мы пригласим кого-нибудь, — отреагировал Владимир.
—Точно, давай, так и сделаем, — засмеялся Юрсан в унисон с Валентиной Николаевной.
Но конкурс не состоялся: друзья попросту погрузились в кратковременный русский запой. Не тяжёлый и смурной, наоборот—весёлый, говорливый, но с глубоким погружением. По ночам, когда выпивка в доме заканчивалась, Юрсан по просьбе-приказу Вована спускался на улицу в английский бар, работавший до четырёх утра, и приносил пополнение сорокаградусных боеприпасов. Когда и оно, пополнение, заканчивалось, начинались поиски припрятанных (на всякий случай или праздник) запасов тёть-Вали. В предпоследнюю ночь перед расставанием дело обстояло так:
—Посмотри на кухне во всех шкафчиках и даже за ними, у неё точно что-то должно быть. Чё, я свою маму не знаю, что ли? — гудел Вован.
Юрсан отправлялся на поиски, потом возвращался через некоторое время и сипел прокуренным голосом:
—Нету там ничего, всё обыскал.
—А я тебе говорю, есть, — бычился Вован. Ты знаешь, где посмотри? Внизу, там такие планки декоративные должны быть, они проёмы между мебелью и полом закрывают. У неё есть дешевое вино в тетра-брик для приправки стряпни. Я помню, она покупала.
Юрсан опять уходил в разведку, затем история повторялась ещё несколько раз. Вдруг он появился с наполовину опорожнённой бутылкой водки:
—Вина не обнаружил, вот что есть!
—Ого, не ожидал такого сюрприза от родительницы.
Когда и это лекарство, спрятанное тёть-Валей для натирания ног, осело в желудках двух случайных пьяниц, вернулись к поискам вина.
—Слухай меня, я нюхом чую—оно есть. Должно быть!
На этот раз Юрсан пришёл опять-таки с пустыми руками, но с выпученными от изумления глазами:
—Нашёл! Там целый штабель пакетов с вином. Знаешь, сколько? Шесть!!!
Запасливая Валентина Николаевна собирала свою коллекцию долго.

(продолжение следует)
Сообщение # 30. Отправлено: 20.10.2021 - 09:21:40
Страницы:  1  2  3  4  5  ... 10
Сообщение
Имя E-mail
Сообщение

Для вставки имени, кликните на точку рядом с ним.

Смайлики:

Ещё смайлы
         
Защитный код: (введите число, указанное на картинке)
   

2008-2021©PROZAru.com
Powered by WR-Forum©