Перейти на ProzaRu.com Проза-форум: общение без ограничения
Пишите, общайтесь, задавайте вопросы.
Предполагаемые темы: проза, литература, стихи, непризнанные авторы и т.д.
 Поиск    Участники
Сегодня: 27.05.2020 - 10:00:06.
   Проза-форум: общение без ограничения -> Литература -> Миниэссе
Автор Сообщение

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
ТЕМНАЯ СТОРОНА ИЗДАТЕЛЬСТВА «МОСКВА»
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АВТОРА «КОСМОПОЛИСА АРХАИКИ» ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ В.В. ПУТИНУ

Уважаемый Владимир Владимирович!
Вынужден обратиться к Вам. Речь о ситуации, имеющей государственное значение.
I.В феврале 2019 года в издательстве «Москва» вышла моя книга «Lacrimosa». Книга стала литературным событием не только в России, получила большой резонанс. Возможно, после опубликования «Архипелага ГУЛАГ» А. И. Солженицына в Париже художественный мир не испытывал подобного эстетического шока. Ко мне потоком идут обращения, отзывы гуманитариев, славистов, литературоведов, представителей общественных элит. В частности, из Российской государственной библиотеки обратились с просьбой прислать в фонд библиотеки экземпляры книги с автографом, т. к. обязательная рассылка из Российской книжной палаты не поступила. Это меня насторожило. Я обратился в издательство «Москва». Мне сообщили, что обязательные экземпляры книги отправлены в РКП. Я попросил назвать дату отправки. Ответ: « Не помним». На мой запрос в РКП был получен ответ – обязательные экземпляры книги «Lacrimosa» от издательства «Москва» не поступали (рук. отдела контроля Российской книжной палаты филиала ИТАР-ТАСС В. В. Николенко ). По моей просьбе из РКП в издательство «Москва» был направлен официальный запрос. Издательство запрос проигнорировало. Я обратился в Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям (Роспечать) с просьбой повлиять на издательство «Москва», которое в грубой форме нарушило нормы действующего законодательства, вмешаться в ситуацию. Был получен ответ, суть которого в том, что Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям (Роспечать) не в состоянии повлиять на издательство по причине отсутствия полномочий (зам. нач. Управления периодической печати, книгоиздания и полиграфии С. А. Дзюбинская), не может принудить издательство действовать в рамках правового поля. Круг замкнулся. Ни Роспечать, ни РКП ничего не смогли сделать или не захотели. К данным структурам присоединилось Министерство культуры, куда методично были пересланы из Администрации Президента РФ несколько моих обращений к Вам, наполненных конкретикой. Важно понимать: речь идет не о полномочиях и их разделе между чиновниками, а о проблеме государственного масштаба и значения. Не могу избавиться от мысли – бюрократия в некоей сюрреалистической форме хочет повторения истории с Солженицыным. Получается, что российский читатель не может получить доступ к книге в крупнейших библиотеках страны, по сути книга не легализована. Особенно обидно следующее. Литературное произведение, имеющее мировую известность и национальную значимость, претендующее на международные литпремии, включая Нобелевскую премию по литературе (сейчас поступают предложения и идут переговоры о номинации автора на соискание Нобелевской премии по литературе за 2020 г., причем не только в России, практически одновременно мои книги выходят в Канаде и США), издано в России, а едва ли не более доступно за рубежом. Повторю, российский гуманитарий лишен возможности читать книгу в библиотеках. Для студентов, молодежи такая форма чтения – трафарет. Я болею за духовное возрождение России, поэтому обращаюсь к Вам. Обращаюсь с болью, но и с надеждой. Неужели одно конкретное издательство вправе диктовать государству свои антиправовые условия поведения, нарушать законодательство и не быть за это ответственным? Вообще, я мог бы долго и пространно говорить о пороках современной книгоиздательской системы в России, говорить аргументированно.
II.Мне сложно продолжать литературную работу по причине банальной нехватки финансовых средств. Между тем издательство «Москва» уклоняется от выплаты моего авторского вознаграждения за издание книги «Lacrimosa». В данный момент книга продается в России, США, Канаде, странах Европы. Объемы продаж высоки. Но мой гонорар (цифры оговорены в Договоре с издательством) не выплачивается и выплачен не будет. Издательство перестало выходить на связь. Книга «Lacrimosa» продается во многих десятках книжных и интернет-магазинов по всему миру, периодически на ряде сайтов появляются сообщения: товар закончился, книга отсутствует в продаже, книги нет в издательстве и пр., затем она вновь поступает в продажу. Спрос неизменно высокий. Мне же периодически сообщалась циничная неправда – взято на реализацию 30 экз. (за все время). Партнер издательства – книготорговая организация Омега-Л. Эта структура в тесном альянсе с «Москвой», не отвечает на запросы о фактических цифрах продаж. Кстати, в выходных данных книги «Lacrimosa» не указана типография, где печатаются тиражи. Нет и номера типографского заказа (это издательский нонсенс). Как говорят, все концы в воду. Я не могу обратиться и в типографию, чтобы узнать – сколько и каких по объему тиражей произведено. Издательство «Москва» всегда предусмотрительно выставляет одну цифру тиража – 1000 экз. И это входит в отработанную схему, т. к. реальные тиражи вне контроля. Следовательно, по документам продаж нет, как нет и прибыли.
Владимир Владимирович! Найдите возможность повлиять на данную печальную ситуацию, исправить ее. Ведь страдает в итоге сама русская литература, порочится вся национальная книгоиздательская система. Страдает и имидж страны. В интеллектуальной сфере не должно быть темных сторон.
Яков ЕСЕПКИН
Сайт владимиру-путину.рф





Сообщение # 81. Отправлено: 08.08.2019 - 14:15:29

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
• К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»


ДО И ПОСЛЕ ИОСИФА БРОДСКОГО

Бывает, дама–глория капризна по причине априорного субъективизма времени, собственно, причин гораздо более всегда, но эпоха может принудить своих сиюминутных персонажей ко всему: предательству, потворству, слепоте, убиению и т. д. «Космополис архаики» славою овеян, сенсационная книга, до сих пор не изданная в России, стала культовой, пребывая в эфирном поле Интернета. Сотни тысяч читателей, поток отзывов, критические восторги, казалось, чего ещё желать? Есепкин, когда он не миражный фантом, пусть не терзается оттого, что глуповатые, не слишком образованные издательские лоббисты «не замечают» великое произведение. Им следует не замечать. Между тем весьма многих апологов не оставляет мучительное сомнение: а вдруг в самом деле неизвестный гениальный автор есть фантом, призрак барочной оперы, слишком уж велик и великолепен литературный шедевр, он явно не ко двору и времени, эпохе не соответствует. С другой стороны версии о коллективном написании либо вспомоществовании компьютерных технологий в расчёт брать нельзя, т. к. лексический словарь поэмы индивидуалистичен, здесь ничего невозможно подделать. Кстати, поэтому «Космополис архаики» и невозможно использовать эпигонам, сетевым воришкам и татям. Итак, величайший художественный памятник эпохи сегодня также априори эфирно статичен, реален, его создатель своим фактическим отсутствием во временной реальности продолжает мистифицировать город и мир. Быть может, нахождение на вершине не полагает возвращения к подножию и автор последней великой сенсации изначально по приятии золотой стрелы Аполлона был упреждён, чем иначе объяснить его невидимость. Где сам Есепкин, кто ведает?
Впору заказывать портрет неизвестного с красным шарфом либо чёрным кашне. Писатель-невидимка теперь сам притягивает внимание вдумчивой аудитории, пожалуй, не меньшее, чем его произведение. Снега Килиманджаро манят ибо смертельны, образ современного Сервантеса не может не будировать общественный интерес. В чём и уникальный фокус: «Космополис архаики» сделал культовым издательский истеблишмент, запретный плод сладок, Есепкин во вретище мученика ещё при жизни причисляется к литературным святым, по крайней мере имя его в пантеоне русской литературной славы. Категорические императивы и символика величия Слова в минувшем России, Есепкин представляется лишь парадоксальным исключением. Звёзды гаснут, сияние видимо, алмазная Звезда автора «Космополиса архаики» освещает тёмный затворный некрополь некогда могучей русской словесности. Любопытно, сколь часто наши узколобые издатели тризнят «мальчиков кровавых в глазах». Аллюзионно по трагике судьба Есепкина схожа с судьбою царевича Димитрия, в Угличе, наверное, и сегодня бродят напыщенные куры, мёртвою кровью омывшие царственный миф, повернувший течение российской государственной истории. Когда царевича не зарезали, Годунов и Лжедмитрий сиренствуют – иже херувимы, пусть в аркадиях уронят слезу Пушкин с Мусоргским, пусть народ не рыдает и мать-схимница не терзается бессонными ночами в молениях о мальчике своём, когда его зарезали, а куры чрез века стали воробышками, навеяв конгениальную симфонию Курёхину, внове поплачем все мы. У Есепкина в знаковых шести полисах, один так вовсе «Царствия», убиенные, успенные цари с августейшими растерзанными семействами есть основные герои, базовость «Архаики» -- сотронная, царская. И ко снегу, к отбельному, туда, «где рдеют фрески выбеленных бурь». Снег на вершине русской литературы не тает, он вечен, внизу суетятся пигмеи, сочиняющие с быстротою сорочьего трещанья. Они обязаны попрать и не заметить Учителя, долженствует им разве на гвозди (молотки) указать при распятии. Естественно, мастеру не к кому было обращаться за помощью, да и смешно, в общем, даже представить подобное обращение. К кому? Малограмотность, бесталанность – не пороки. Пороки современников куда страшнее. Архаические триптихи отражают римские каверы понтифика, русские первосвятители до чудесного иносказателя христианской каноники не дошли. Парафраз не слышит церковь, миряне торгуются иудским серебром. После Солженицына и Бродского Есепкин, буде сущий, очевидный потенциальный Нобелевский лауреат, нужен ли он России нынешней? Вероятно, среди равных никогда места нет избранному. Даже оглашенные всенощной литургии не расслышали, слушать её не пошли. Есепкин молчит, культурный Питер и сановная Москва читают, культовая слава «Космополиса архаики» становится непомерной. Впрочем, в истории аналоги варварской дикости отыщутся всегда, поэт-мистик, ещё в «Перстне» и «Пире Алекто», по свидетельству Л. Осипова, предсказавший судьбу «Архаики», это знать обязан. Византия платит по-государственному, «откупное серебро» (Есепкин) для пророков не жалеет, а карманы им набивает чернь-элита, падкая, архетипажно – коллективное бессознательное – западающая на ложный блеск и эзотерически замкнутая в девятом круге Ада. Пока Есепкин её писал, портретировал, отражение гидры увеличивалось, та вывалилась из рамочности зеркальной и возжаждала новой праведной крови. Как смыть её потом всей чёрной кровью?

Виссарион КОРОЛЕНКО


Сообщение # 82. Отправлено: 11.08.2019 - 15:32:05

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
• К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»



Невыносимая тяжесть ультралитературы


Если снег на вершине, он может превратиться в лавину (тогда Кармадон какой-нибудь пиит легко зарифмует с Армагеддоном). Литературный Эверест – «Космополис архаики» -- заснежен, лёд читательских сердец давно растоплен, ан снег по-прежнему плотно закрывает Джамалунгму, туда практически невозможно добраться, а напудренные издатели не устают смотреться в текущий глянец. Ну и Нарциссы! Хотя, разумеется, брутальное величие не всякому по бедной несоразмерной душе. Что в глянцевых зеркалах за отражения мелькают, с кем современные недоросли двоятся рядышком, не с эриниями ль? Впрочем, для мелкого имеются лужи, звать сюда Алекто не стоит, Блез Паскаль сие живописал. Есепкин, создавший новую литературную Вселенную, вряд ли пожелал бы видеть ещё иные картины, помимо бессмертных сумрачных мегахолстов. Его ждут другие зеркала, благо Замок «Архаики» более реален и велик, нежели бесчисленные альтернативные ландшафтные миражи и урбанистические химеры. Архаистика Есепкина действительно навсегда, кто книгу прочёл, начал читать и даже почитывать бегло, её не обменяет в Интернет-библиотеке, золотом не разбрасываются. Наши невежды, в издательских домах прозябающие, тщетно тризнят великосветскостью, манерничают, а то кривляются перед иерархическими зеркальницами.
«Чума на домы их», -- изрёк один из спутников автора «Космополиса архаики», путешествующего по адским областям. Есепкин подметил, между прочим, нечисти, процветающей на Земле, совсем необязательно не отражаться, зеркала вполне её и отразят, это будет мираж, но вокруг всё обман, «чего гнилой уж кровушкой плескать?» Маскирующийся присно различим, заметен, хотя сам того не ощущает, вспомним о платье голого короля. Гениальный писатель не мог сего, да и всего вообще не предусмотреть, пророк предвидит. «Псалмы» в полном объёме из пророчеств, частию более конкретных, чем центурии. Нострадамус шифровал, Есепкин взлетел над фактурикой и простейшим языком объяснил десятки, быть может, сотни загадок, мучивших человеческое общество веками, его гипотезы фантасмагоричны и верны одновременно. Феномен «Космополиса архаики» в сочетании сенсационного логоса и надмирного слога. Доесепкинская поэзия страдала немощью структурной, многие гении не удосуживались изложить мысль, пусть банальную, в каноне, здесь все – примеры блуждающего косноязычия («а ты красуйся, ты гори…», культовый Анненский несовершенен до слёз, Пушкин, помаячивший в тумане легкодумия, совратил буквально каждого грядущего рифмотерпца, начиная от инфантильного Лермонтова, мнимой воздушностью, ложной каноникой, распространившейся из Франции, и т. д.). «Космополис архаики» впервые дал России поэтический художественный эталон. Книгу возможно рассматривать, изучать под микроскопом: количество изъянов на уровне компьютерной погрешности. Удалите перманент с Мраморной Маски Шекспира, увидите Есепкина, придайте Бродскому тяжести, брутала Александра Исаевича (лакировщика по Шаламову), узрите Есепкина, вызывайте ломкие тени Мильтона, Элиота, Алигьери, величайших певцов «потустороннего», вновь фигура Есепкина отразится в вечном. Зеркало всегда одно, вечно в нём (pro memory) великие и пребывают.

Марта ЭППЛЕ


Сообщение # 83. Отправлено: 18.08.2019 - 15:26:13

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
• К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa"

Тайные виды на архаические высоты

«На яствах кольца змей позапеклись,
Не хватит просфиры и для келейных.
Виждь, розочки червовые свились
На чермных полотенцах юбилейных.»
«Космополис архаики», Катарсис

Русское литературное время остановилось. Современности вообще неведомо строгое искусство. Процесс развивался медленно, тяжёлая болезнь зародилась в Золотом веке, затем стала прогрессировать, где-то на рубеже девятнадцатого-двадцатого столетий обрела неизлечимую форму. Наличие одарённых и даже гениальных мастеров не должно вводить в заблуждение. Они были и всегда будут, но их эстетический продукт с большой степенью вероятности обесценится. Итак, литературная современность, включив колоссальные защитные механизмы, ресурсный потенциал, пытается вытеснить из уже художественного процесса одну-единственную книгу – «Космополис архаики». Причём осуществляется это действие столь неуклюже, что, наблюдая его, порою хочется и помочь. Зачем? Чтобы облегчить муки смертельно больного, без того обречённого гибели. Естественно, это шутка, мнимый больной в прекрасной физической форме, поражён только его дух.
У нас была великая эпоха. Есепкин со свойственным гению прямодушием подверг её святыни ревизии, утилизировав канонику неприкасаемых. Здесь уместно возразить: он всё ревизии подверг, даже конфессиональные постулаты – на основании анализа священных текстов, записанных, правда, вполне себе земными скитальцами. И более того, «Космополис архаики» дошёл до антики, в скитаниях есепкинские герои порою горько улыбаются, указывая хотя мизинцами на художественное несовершенство античных великанов. Могла ли современная русская литературная среда по-иному отреагировать на «Космополис архаики»? Нет, не могла. Советское время лишь усугубило общую ситуацию, вялотекущая гениофобия вошла в грубую экзистенциальную фазу. Кто-то довольно точно определил: книгу Есепкина некому прочесть. Разумеется, её некому и оценить. Частичное, незначительное прочтение фрагментов «Космополиса архаики» особо чуткими виплитперсонами повлекло едва не паническую реакцию в арьергардной среде. «В те поры» «Космополис архаики» был обречён. Книге и автору положены вечность и покой, современность не вынесла Слова. Впрочем, сложно исключить мгновенную ситуационную трансформацию, по-прежнему вероятен сценарий, когда избавленные слепоглухоты элитные корпорации начнут сражаться за фолиант, покоривший Интернет. Чудесным провидением возможно и такое.
Есепкина никто не знал и не знает, а ведь он вознёс русскую поэтическую Музу на Фавор, явил её в белом, золоте и пурпуре. Письменность, речевая культура после «Космополиса архаики» также до неузнаваемости преобразились. Да, ныне оценить это явно некому. Печально и страшно. Что ж, будем пока читать «Псалмы» и «Скорби» в интернет-библиотеках, в СССР примерно таким образом (микрофильмы) читалась классика, на которой сегодня успешно паразитируют издательства.
Когда Пушкин, удручённый творческим бесплодием, позёвывая от скуки, поставил многоточие в финале «Домика в Коломне», он обозначил: Процесс начался, идёт, проистекает. Многоточие есть признак слабости, хочешь сказать – говори. Кстати, в тысячестраничном тексте «Космополиса архаики» ни одного многоточия нет, Есепкин абсолютен во всём. Начало Серебряного века знаменовало общелитературную кризисность. Тютчев, Фет, Случевский, Брюсов страдали аритмией, от Анненского и далее стала распространяться губительная арифмия. Гениальному Анненскому она повредила не фатально, фатум низверг русскую поэтическую Музу в эстетический цоколь. Загубленной оказалась Идея, Поэтика напоилась дыханьем, полным Чумы. Что пировать, что праздновать ущербность? Сакральное губит земная церковь, литературу губят дилетанты, речи не ведающие, а речь сама – условная категория. Творцы Серебряного века были поражены ассиметричным рифмообразованием и похоронили великую идею, СССР зацементировал серебряновечный фундамент. Есепкин спустился в смрадный цоколь, как Орфей во ад, Музу, там погребённую, воскресил и вывел прочь. Как за такое не отплатить по-русски, с душевной широкостью? Люди холопского звания, если верить праздному и лукавому поэтическому тропу, любить умеют мёртвых, их господа не любят никого. В любом случае гений должен быть мёртвым и с холодною печатью на меловых устах.

Валерий ЛОТОВ


Сообщение # 84. Отправлено: 20.08.2019 - 10:22:22

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
•К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»

Нисхождение к Стокгольму

Киоты всемирной литературной классики хранят достаточное количество полотен-икон с золотым обрезом. Сложились традициональные градационные контенты, произведение, отвечающее эпохальным параметрам, духу времени легко обнаружить в адекватной хроносной нише. Иначе говоря, художник, будучи в плену у времени, выступает не только в тривиальной роли заложника вечности, а и вынужденно облачается в одежды современников. Одеяние Смерти при этом скорее отпугивает либо смешит обывателя, склонность гения к пожертвованию и самоистреблению навевает обывательские же скудоумные мысли, в творческой среде считается метафорой. Так спокойнее – предавать и не замечать убиения святых. Вообще скудоумие есть отличительная черта всякого (элитного и маргинального) социумного среза, исторически ответственного за палачество. До конца не ясно, какое из двух известных качеств, алчность или глупость, более вредоносно для Творца, просто Божьего человека. Одна старушка подбросит хворостинку в костёр, дабы жертва аутодафе излишне не мучилась, иной крестьянский сын принесёт бензин в коровьем черепе – плеснуть в костерок с той самой целью, старая дама из интеллигентских кругов остановит сочиняющего сакраментальным: «И зачем писать ещё, столько пиес хороших написано».
Воистину розовый глупец способен дать фору алчному брату Каину, Плюшкин не дойдёт мыслию до тёмных глубин подсознания, на которых зарождаются гаты вневременного предательства апологов глупости, ей глорию и поющих. О прочих пороках человечества речь вести вовсе бессмысленно, они априорно индульгируют невообразимые расправы, в том числе над царствующими династиями. Думаю, стоит согласиться с основными тезисами статьи Леонида Гатова «Средневековый Тютчев», посвящённой, в частности, текстуальному анализу книги «Космополис архаики». Действительно, некая параллелизация текстов Тютчева и Есепкина выглядит оправданной. Вспомним тютчевское «на роковой стою очереди» (с ударением на последнем слоге в слове «очереди»). Расстановка неправильных ударений – один из художественных инструментариев, позволяющих писателю создать «перевёрнутый» эмоциональный контекст, когда других способов для выноса эстетики произведения в литературный космос не существует. «Космополис архаики» содержит множество означенного рода неправильных установлений, на их гипероснове строится вся эстетика поэмы. Разумеется, указание на жанр условно.
Гоголь решил: «Мёртвые души» будут поэмой, она-то, кстати, малоросского мистика и сгубила, не во втором томе дело, не в камине, Гоголь просто не смог далее выносить собственные тексты, точнее их неабсолютное совершенство. Нет гармонии высшей – не нужно жизни. Вероятно, мёртвая панночка вдоволь нахохоталась, глядя на вылетающие в европейское закатное пространство вместе с дымом слёзы мальчика Коленьки. Черти, черти, Брут, новые меловые кружки, одно ведь не спасёшься. Есепкин в достаточной степени населил пространство космополиса теми самыми мёртвыми панночками-диканчанками, недаром его подозревают в мистифицировании всего и вся. Так вот – речь о словаре. Поэт-мистик, не имеющий даже теней Великих у себя за спиной, обогатил русскую лексику огромным сопластованием лингвистической алмазосодержащей материи. Его архаичность современнее нашего века. Быть может, «средневековый Тютчев» обманул современников, а чтобы спастись, попробовал надеть маску Йорика. Уцелеть нельзя, он-то знает, изменение внешности не влияет на судьбу пророков, перечитайте жития святых, евангелические сказания. И сейчас нужно упомянуть о главном. «Космополис архаики» -- именно сказание, страшная сказка. Их на Руси достаточно, унифицированных для детей бесконечных потерянных поколений, правда, т а к о й страшной читать ещё деткам детей не доводилось. Уникальность автора «Космополиса архаики» в том, что его нельзя отыскать по означенным выше категорическим символам -- времени не соответствует, здесь бессильны интернетовские поисковики. Сколько эзотерических личин следует сжечь в августовском огне Господнего лета, чтоб часть подлинного лика увидеть? Кто знает. Хотя сам Есепкин, похоже, не сомневается в бесполезности маскарада, в его страшной Сказке «всех отыскали по цветам». А смысл хождений прост: оставление Слова в киоте.

Ирина ЛЕВИТИНА


Сообщение # 85. Отправлено: 22.08.2019 - 18:50:38

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
•К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»

Блуждающая мистическая звезда Якова Есепкина



В кого Лютер мог бросать чернильницы и вообще – зачем ими бросаться? Пусть протестанты ослабят слух «надмирной ватой», он бросал чернильницы в черем, по-иному, в адниц, ведьм, рогоносцев небесных верхотур, в бесноватых. Человечество, систематически отражаясь в глорийных зеркалах, выставляя для этого в авангард одно потерянное поколение за другим, трансформировалось ради спасения, в итоге сегодня практически некому прикрываться поликонфессиональными священными пергаментами. Некому, да и нечего прикрывать. Лавровые венки розданы губителям, убийцам. Давно пора с возможной откровенностью признать, этот мир принадлежит бесноватым. Все сакральные откровения (Иоанна Богослова и т. д.) о том же глаголят. Герои выбиты, хоры жалки и развенчаны. По одной из языковых реформ в русскую лексику плавно проникла часть речи «бес», заменившая обиходную ранее «без». К примеру, безсмертие – бессмертие. Вот вам и Кундера. Но такое нововведение лишь временная мелочь, сама проблема непомерно велика, по сути неразрешима. «Часть речи» Бродского столь ущербна, сколь вынужденно лукава. В письме лукавили самые выдающиеся мастера художественности и не только в письме, лукавили, чтобы выжить. Не выжил никто, избранные погибли. Но – время жить и время умирать. Ремарк недурно разбирался в вопросах обречённой героики, особенно с рюмкой арманьяка или бокалом рейнвейна в руке. Достаточно, достаточно и с лихвой певцов потерянных поколений, многие стали бессмертными, пав на полях литературной брани, уничтожив себя водкою и спиртом ангельской пробы в барочных особняках, истребив навечно блуждающие мёртвые души, рвущиеся к вселенской рампе. Смотрит ныне Алексеев на Станиславского, а Виктюк – в то самое зерцало, незачем играть, вернее, поздновато играться, заигрывать, расчёт мгновенен, расплата неотвратима: всякому в уши вольют белену. Ибо отравы в избытке, яд приготовлен для геройствующих лицедеев – принц Гамлет, спокойно спи. Когда б милому Ремарку можно было теперь поднести рюмку пурпурного арманьяка, он, следуя правде лицедейского искусства, поднял бы её за автора «Космополиса архаики», возможно, они упились бы о д е с н о. «Одесно» -- одно из определений, тиражированных в великолепной книге, воистину соблазнившей русскую лексическую системность (бессистемность) архаическими миражами абсолютистского величия. Кстати, «чермы» также введены в великосветский словарь Есепкиным, этимология слова, думается, такова: черема – смуглянка (несколькими веками ранее), значит, черма – чёрная, тёмная. И кто ж это? Ведьма, адница (посланница Ада) и т. д. У адников, всех неисчислимых гоблинов, троллей, нетопырей здесь вполне определённая миссия, они истребители, палачествующее воинство тьмы, проводники Ада и сапфирного Князя, они вершат приговоры, их индульгирует убиение Героя.
Есепкин сочинил монументальную сагу о потерянных поколениях. Сага вне времени, эпохально не соподчинена Истории. С такой нечеловеческой мощью вселенское Зло, мировое предательство никто не препарировал, посягавших на брутальный эксперимент удавалось своевременно остановить тем самым проводникам. Автор «Космополиса архаики» сумел как-то (неясно как) обмануть адовые армады хотя б в письме, заключив наиболее реальных из всех сущих на земле существ в литературный полис. Частью бестенные, частью бестелесные, частью цветущие телесно они буквально кишат в дивном Городе, пытаясь искушать в сумерках, при полнолунии либо полном затмении новых парфюмеров, подвигая их ко вхождению в адские легионы, алы. Огненные колесницы летят, в империалах и рыдванах мелькают черемные рожицы. Сочетать героическую песнь во славу потерянных поколений с поэтически безупречным экспонированием вселенского иудства, казалось, немыслимо, Есепкин достиг потрясающего эстетического эффекта. Чермы не могут вырваться наружу, т.к. заперты в серебре и пурпуре, книжный текст их не отпускает, довлеющее серебро парализует сознание, а пурпур (превалирующие в «Космополисе архаики» цвета) бесконечно регенерируется из крови жертв. Читайте «Кровь и вино сего певца», «Сребрите мёртвых панночек невзрачность», прочие статьи о возрожденческой книге, предмет авангардного ажиотажа стоит мессы, пусть хотя валькирической мессы в Христиании. Созвучность града с именем Спасителя также неслучайна, в «Космополисе архаики» случайных допущений нет, незримое присутствие Мессии лишь даёт возможность на время, на миг сдержать ведьм. Недаром автор где-то вначале прощается с венецианским честным зерцалом, дале грядут бои без правил, может быть, поэтому «Катарсис» и открывает песнь, после окончания которой не будет ничего. Книга целиком состоит из художественных обретений, её лексическая невообразимость определяется невообразимостью содержания. Внутренняя симметрия, меж тем, не идентична гармонии нагорных догматов, Есепкин, скорее, печалит идущих за ним, в апофеозе – Гибель. Вероятно, чествование Героя, бесконечные оды героике, панегирики «безсмертию» души и Смерти на земном поприще являют сущностную парадигму потусторонней саги. Даже случайно возникающий в полисах герой-одиночка не в состоянии уцелеть, его равно убьют призванные к убиению. Бесчисленные адники не просто двуличны и двулики, они многолики и невидимы, их нельзя типажировать, поведение их не контролируется. Когда спасение грядёт, следует решающий удар, уста отверзаются и чёрная жаба с трутью выпрыгивает наружу. Улисс действительно должен умереть. В абсолюте – погибнуть. Героика «Космополиса архаики» не только потрясает, она подаёт надежду, преподаёт урок. Ясно, коллекционера приведений убьют, однако их морочное наваждение проникает и отравляет миазмами, пожалуй, определённое замкнутое пространство, территорию Земли. Яд смертелен, яд вольют в ушную раковину (см. «Солярис»), изменить ситуацию не дано ни Мессии, ни плачущей Богоматери, ни Б-гу-Отцу. Что воспоследует по гибели – загадка, безответная загадка. Здесь с бесноватыми нельзя договориться, их нужно избегать, здесь их мир и вселенная. Непродолжительное нахождение рядом погибельно, людям воистину нельзя быть рядом с оборотнями, пусть оные выряжены в белые одежды. Казнь состоится в благоухании великолепного Божиего зарева (августа), месяц хорош для ухода в затмение, для вспыхивания в мозгу, сознании пурпурно-огненных К. Ещё один вечный маячок – мёртвые чермы в «Космополисе архаики» поселены в архитектурные порталы, таковые ниши как раз отличают эпохальные реалии, ведь сам ад в книге архитектурен, разве аннигилированные чермы-нигилистки манкируют холодными сумрачными пантеонами, в мраморных подвалах и анфиладах коих свалено в безобразном беспорядке самое вселикое Зло. Обнаружится раненый герой – они восстанут и восстенают, довольно одной капли крови лазурной.

Эд ТАРЛОВСКИЙ
Сообщение # 86. Отправлено: 23.08.2019 - 15:37:03

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
•К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»

ЕСЕПКИН. ПИСЬМА ИЗ ВИФАНИИ

В апофеозе своего творчества Фридрих Ницше метафизически сливался с Солнцем. Точнее, вначале оно просто приближалось, заливало жертвенным огнём сад, террасу, тусклую нешумную комнату, где чинился то ли поздний обед, то ли ранний ужин, затем его закатный и унылый узор вспыхивал с полдневною силой, потом наступало забвение и приходила Смерть. А, возможно, начиналась новая жизнь. Кто знает. Будем как Солнце, по-юношески призывал седой поэт в серебряной пудре. Все когда-то каждый по-своему веселились над пропастью. Вспомним, солнце взорвалось в голове у персонажа «Дьяволиады». То самое Солнце при жизни угнетало Во, Цвейга, Пруста (любили ночь). Человечество спасают гении, последних распинает окружение. Бессильные философы хотели в жизни иной быть, к примеру, камнями, тихо лежать в дорожной пыли, созерцая юдоль.
У поэтов другие мечтания, жить andante они не могут. В среде творческой пророков также побивают камнями. Меня порадовала статья «Ницшеанский акафист», автор которой рассматривает «Космополис архаики» как межконфессиональную литературно-церковную рукописную Библию. В принципе подобный взгляд не отличается экстравагантностью. Архаический налёт в книге прячет новые пророчества. Пророков не жалуют, убивают, значит, следует спасаться под некой личиной, нужно притвориться мёртвым, безопасным. Сколько ж мистической пудры в тысячестраничном томе? Очень много. Перманент накладывается едва не на всякое слово. Цель проста: попытаться обмануть преследователей, чтобы успеть сказать необходимое. Литература (в условном понимании) пророков не корреспондируется в том числе с великой мировой классикой, поскольку она и не литература вовсе. Именно к пророчествующим слетается вороньё, именно над их головами кружат тёмные и огненные многокрылые стаи. Вороны всегда летают стаями, их держат под низким Солнцем с определённой целью. Пророк-одиночка, преждевременно распознанный в толпе неофитов, будет мгновенно истреблён. Слушайте осенние крики ястребов – жертвы молчат.
Эзотерический посыл избранных глашатаев низких иль высоких истин (в чём и заданность, определённость) узнаваем, как притаиться, спрятаться. Да никак. Найдут красные закатные волки. «По разорам небесной юдоли всё равно от волков не уйдёшь». Архаические в «Космополисе архаики» даже литии, литании, мессы, они древнее и старше известных по канонике церковной. Солнца в книге мало, его практически нет, хотя автор с Солнцем и сливается. Но для читателя щедро и торжественно рассыпаются звёздные бриллианты. Магия ночного мира космополиса обворожительна, страшные, нередко ужасающие картины в новой эстетической вселенной воспринимаются спокойно, с лёгким сердцем, хотя, повторим за немыми и молвствующими, более тяжёлого письма в русской литературе не найти. Однако тяжёлая лира Есепкина по сути эфемерна, последняя из эфемерид. Правда, её эфирное благозвучие истребительно для губителей. Аваддон, адники всех оттенков порхают из страницы в страницу, они ищут. Найдут ли? Жертвы в гибели, найти не могут разве одного. Август, благословенный август струит свой роскошный огонь над миром и Вселенной литературными. Мессию ищут, а он только что и бросает пустые чернильнички вкупе с пудреницами в отражения неотражаемых. Если церковники ополчатся против книги за явную ревизию христианских догматов (ещё вспомним Салмана Рушди с «Сатанинскими стихами»), её в жёлтых и белых лилиях вознесут до небес масоны и спиритические магистры. Вновь одно допущение. Стоит ли пророческий слог вносить в пергаменты, покорные разным огням. Уж если Мессия пригласил всех на последний Август, позвал, кликнул истребителей, к чему печаль? И станем веселиться, литии слушать, акафисты внимать. Его равно убьют, всегда так в палестинах убивают пророков. Суть вновь же в ином. Учитель сумел бежать инферны, погони прокажённого Ада, серных жал бесноватой тьмы, теперь его можно лишь убить, его уже нельзя предать.

Тиана РУНСКАЯ


ЗНАМЕНИЕ

Точное, едва не алгебраическое построение «Космополиса архаики» не просто свидетельствует о его внутренней симметрии, но и подтверждает известную аксиому: все совершенные образования программируются на цифровом уровне. Такова Вселенная, таковы её составляющие, в том числе – образцы искусства. Теоретиками вопрос ставится иначе, а именно: под каким углом зрения рассматривать и детализировать грани проблемы. В некогда знаменитом бестселлере «Левая рука тьмы» (переводы названия книги разнятся) была совершена попытка взглянуть на ситуацию через мистическую линзу, однако в данном случае на результат повлиял жанр, близкий к массовому фэнтази. Можно вспомнить Белькампо и «Третью руку», вообще всю австро-немецкую мистическую школу, многое другое. «Космополис архаики» даёт глобальное представление о вселенской симметрии, её низших звеньях, предметах искусства в мистико-философском контенте. Разделы книги в принципе равноустроены, всё же наиболее тяжелы и надрывны «Псалмы». Кстати, этот полис, как прочие, выстроен исключительно точно. Яков Есепкин, обронив характерное «леворукие всех палачи зарубили», очевидно, намекает на библейскую этимологичность л е в о г о. Слева – Смерть и её проводники. Обернёшься влево, увидишь, кто пришёл за тобой. В одном из номерных псалмов сказано: «И венец Его немощно тлеет: это золото наше горит». Золото и кровь бытия наподобие сообщающихся сосудов, они перетекают, трансформируются, превращают Искусство в Бытие, а Смерть во Спасение.

Игорь ЦВЕТКОВ


Сообщение # 87. Отправлено: 24.08.2019 - 14:12:13

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
•К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»

«Кипарисовый ларец» в «Космополисе архаики»

«Вкруг повинных голов не горят ободки»
«Космополис архаики», 3.2. Псалмы

В своё время Саше Соколову повезло, его «Школу для дураков» заметили, Набоков был благосклонен, «Ардис» выспренне предложил печатные услуги, блуждающие звёзды не отвернулись и не покинули орбиты. «Постмодернист и новый классик» обрёл известность. Повезло тому же Бродскому, поскольку равнозначных по таланту певцу с брегов Невы было (даже во временном пространстве) достаточно, вспомним отчасти искусственную питерскую школу. Ещё одного среда не загубила. А могла. Когда Иннокентий Анненский упал на Царскосельском вокзале и более не очнулся, Блок обронил: «Ещё один». Анненский не знал прижизненной славы. Венедикт Ерофеев, эпитафически венчая поэму «Москва-Петушки», со свойственной хроническому алкоголику поэтичностью записал (примерно) – и более не вернусь в него (сознание) никогда. Чтобы перст судьбы указал на живого классика современникам, требуется стечение обстоятельств, кои априори не могут с т е ч ь с я . Сегодня «Космополис архаики», до сих пор не вышедший из интернет-андеграунда, определяет состояние русского глагола. Культовую книгу, собравшую читательскую аудиторию в несколько сотен тысяч человек, некому издать по банальной причине – её некому заметить. Только символически равный мог убить картавящего Мандельштама, только равный по величию мог бы увидеть гигантскую Жемчужину. Ни равного, ни равных нет. В самом деле наивно полагать, что в издательствах заседают имеющие влияние персоналии, находящиеся в согласии с поруганным Советами глаголом. Есепкин идёт железным путём к бессмертию, иного пути нет. Мы ведь не знаем лучшей литературы, гениев лингвистики всегда останавливали «леворукие палачи». Трюизм (лучшая литература не написана) неочевиден для гуманитарной элиты, однако трюизм этот есть норма, точнее, определение нормы парадигм искусства. Автор «Космополиса архаики» придал русскому литературному глаголу современное всемирное звучание, он л е с с и р о в а л трафаретный язык и создал новый, не повредив генеалогических, этимологических корней, но совершив невидимую глазам современников великую лингвистическую революцию. На определённом этапе Ницше дошёл до «Казуса с Вагнером», Есепкин революционный манифест, насколько известно, не сочинил, теоретически не обосновал литературный практикум. Исполать молчанию. Интересно, горят ли «ободки» вкруг несоклонных голов элитных тетеревов-словочеев?
Культовый «Космополис архаики», ставший эталонным интернет-бестселлером за несколько недель, продолжает собирать огромную читательскую аудиторию во временной патриархальности, в среде унылого очарования. Характерным представляется то обстоятельство, что элитарная книга объединила рафинированных художественных интеллектуалов и массового читателя, приученного адептами современной издательской политики к потреблению литературного эрзаца, утренних и вечерних романов, зачастую являющихся плодами компьютерного программирования.
Почитатели шедевра неоготики не унывают, очаровываясь. И всё же пока преждевременно говорить о мировой премьере великой книги, всемирные промотуры «Чайки», «Кода да Винчи», «Поттерианы», «Тринадцатой сказки», «Полнолуния» и иных сочинений, впоследствии имевших коммерческий успех, превентивно капитализировали немалые суммы потенциальных книжных инвесторов. «Космополис архаики» впервые в новейшей истории являет уникальный образец мировой популяризации, происходящей действительно «поверх барьеров», без использования капиталовложений и олигархической поддержки. Такое возвышение идентифицирует цокольную природу могучих издательских корпоративов.
Юлия СОЛОНОВИЧ


Комильфо Берберовой, апостол Одоевцевой


* Просвещённые читательские круги России безуспешно и тщетно пытаются решить главную литературную шараду времени, найти ответ на вопрос, почему до сих пор не издана культовая книга «Космополис архаики». В Интернете – миллионная аудитория, восторженные оценки, в миру – бетонные стены кастового завистливого молчания, радостное перешёптывание современных Есепкину литераторов. По Гёте, всякая будущность груба. Клио поправляет: грубей её современность, что, собственно, и подтверждает история. Не секрет, «Космополис архаики» вот уже несколько месяцев имеет статусность настольной книги элиты, высшего интеллектуального света, отрицание этого априорного факта считается моветоном. Ещё парадокс, в эпоху свободы любого, самого убогого и безграмотного слова, книгу Есепкина обсуждают на кухнях. Что же происходит с Россией, нашим гражданским обществом, элитной, в том числе гуманитарной средой? Можно предположить, в качестве вариации, следующее. Общество, элиты калькируют стереотипы властей, уровень художественной культуры измеряется брутальными невеждами с мастерками в цементе и бетоне. Инфантильный Мандельштам, записав своё «власть отвратительна, как руки брадобрея», оказался недурным диагностом. Внеэтические имманентные и поведенческие мотивации дают светской, придворной, финансовой элитам право на молчание.

Интернет подарил нам «Космополис архаики», архаический смертосодержащий текст перелетел по всемирному эфиру через печатные станки, распространился в мире реально поверх барьеров. География этого распространения впечатляет: европейский Запад с его культурологической чопорностью, северные государства ( нордэстетики в книге с избытком), Ближний Восток, Штаты, южнославянские республики. Где изучается славистика, там в горячем центре эстетического сияния «Космополис архаики». В принципе здесь нет ничего удивительного, книга в равной степени пространственно адаптирована, т. к. являет литературный симбиоз едва не всех известных истории искусств мировых культур. В чём позитив сегодня? В теоретической доступности самого текста. Архаичный язык великой эпической поэмы вполне мог на время отпугнуть издательских резонёров. С иной точки зрения, если конъюнктура книжного рынка не даёт кому-то возможности молниеносно издать великолепную Книгу, буквально необходимо искать первопричины подобного астенического синдрома, строго говоря, опосредованного акта культурного вандализма. С варварами проще, но, созерцая марионеток в масках фарисействующих книжников, хочется по крайней мере отвернуться, пусть уж фарисействуют на корпоративных маскерадах. Безусловно одно: космополитический книжный мир ожидал «Космополис архаики» десятилетия, книгочейская элита задыхалась вне торжественной наркотической аурности истинного Слова. Теперь, слава Б-гу, пьянящая и цветущая, ароматическая и нектарная художественность возникла, да, «Космополис архаики» труднодоступен, его сложно отыскать, обрести, но он есть, посему книжники бессильны.
Самое величие, царственное величие восстаёт с золотообрезных страниц, «Космополис архаики» весь в архивной пыли, в золотой пыльце вечности, хотя он и написан современником. Вот ещё подтверждение: гениальность – вневременная категория. Высшие силы вечно играют с нами, когда гения не растерзает безумная толпа, он, при определённом стечении обстоятельств, может сотворить эстетический шедевр, который спасёт десятки и сотни поколений, их авангард, утративший иллюзии и уносимый с палой листвой. Правда, тёмная человеческая суть, довлеющая над толпой адоносность, страсть к уничтожению Духоводителя, путь миссионеру преграждает априори, буквально ложась чёрными костьми пред героем (такое случается неотвратимо в сотне эпизодов из ста, лишь провидение, чудо выносит на гребне исторического девятого вала некоего Героя и мы его узнаём). Что делать! Именно поэтому расхожим трюизмом сделалось утверждение: лучшая литература не написана. Как не создано и лучшее в искусстве вообще – этого просто не позволили, используя для низменного действия плебс, толпу, бездумное стадо. То, что Есепкин успел сочинить, потрясает и поражает воображение, смертоносные иглы, миллионы их должны были в сердце его лететь, вонзаться, поражать Творца ( он знал, куда устремился, см. «Только мы открывали уста, налетали смертливые осы…»). И где, Смерть, твоё жало? Книга – вот она, кто к ней приблизится, того «прожжёт очей живых огнеупор». Удивительно, как до сих пор ни один из «денежных мешков» не уловил запах золота, ведь «Космополис архаики» для ловких белокурых неокнижников – гигантский алмаз, платиновые корона и венец. Мильон терзаний присно готовят новому певцу скареды панславянского Аида, терновое венечие, а он, спасая учеников, вкусивших аромат жалящей Смерти, стоически и по-дионисийски терзает их лотосами, спрятанными внутри терпких нектарных страниц. Дионисии хотя бы дают забвение, обещают покой и волю.

Батима ИСМАИЛОВА




Сообщение # 88. Отправлено: 25.08.2019 - 19:10:18

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
•К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»


ЛАЗУРНЫЕ ЦВЕТЫ ЗЛА

В кого Лютер мог бросать чернильницы и вообще – зачем ими бросаться? Пусть протестанты ослабят слух «надмирной ватой», он бросал чернильницы в черем, по-иному, в адниц, ведьм, рогоносцев небесных верхотур, в бесноватых. Человечество, систематически отражаясь в глорийных зеркалах, выставляя для этого в авангард одно потерянное поколение за другим, трансформировалось ради спасения, в итоге сегодня практически некому прикрываться поликонфессиональными священными пергаментами. Некому, да и нечего прикрывать. Лавровые венки розданы губителям, убийцам. Давно пора с возможной откровенностью признать, этот мир принадлежит бесноватым. Все сакральные откровения (Иоанна Богослова и т. д.) о том же глаголят. Герои выбиты, хоры жалки и развенчаны. По одной из языковых реформ в русскую лексику плавно проникла часть речи «бес», заменившая обиходную ранее «без». К примеру, безсмертие – бессмертие. Вот вам и Кундера. Но такое нововведение лишь временная мелочь, сама проблема непомерно велика, по сути неразрешима. «Часть речи» Бродского столь ущербна, сколь вынужденно лукава. В письме лукавили самые выдающиеся мастера художественности и не только в письме, лукавили, чтобы выжить. Не выжил никто, избранные погибли. Но – время жить и время умирать. Ремарк недурно разбирался в вопросах обречённой героики, особенно с рюмкой арманьяка или бокалом рейнвейна в руке. Достаточно, достаточно и с лихвой певцов потерянных поколений, многие стали бессмертными, пав на полях литературной брани, уничтожив себя водкою и спиртом ангельской пробы в барочных особняках, истребив навечно блуждающие мёртвые души, рвущиеся к вселенской рампе. Смотрит ныне Алексеев на Станиславского, а Виктюк – в то самое зерцало, незачем играть, вернее, поздновато играться, заигрывать, расчёт мгновенен, расплата неотвратима: всякому в уши вольют белену. Ибо отравы в избытке, яд приготовлен для геройствующих лицедеев – принц Гамлет, спокойно спи. Когда б милому Ремарку можно было теперь поднести рюмку пурпурного арманьяка, он, следуя правде лицедейского искусства, поднял бы её за автора «Космополиса архаики», возможно, они упились бы о д е с н о. «Одесно» -- одно из определений, тиражированных в великолепной книге, воистину соблазнившей русскую лексическую системность (бессистемность) архаическими миражами абсолютистского величия. Кстати, «чермы» также введены в великосветский словарь Есепкиным, этимология слова, думается, такова: черема – смуглянка (несколькими веками ранее), значит, черма – чёрная, тёмная. И кто ж это? Ведьма, адница (посланница Ада) и т. д. У адников, всех неисчислимых гоблинов, троллей, нетопырей здесь вполне определённая миссия, они истребители, палачествующее воинство тьмы, проводники Ада и сапфирного Князя, они вершат приговоры, их индульгирует убиение Героя.
Есепкин сочинил монументальную сагу о потерянных поколениях. Сага вне времени, эпохально не соподчинена Истории. С такой нечеловеческой мощью вселенское Зло, мировое предательство никто не препарировал, посягавших на брутальный эксперимент удавалось своевременно остановить тем самым проводникам. Автор «Космополиса архаики» сумел как-то (неясно как) обмануть адовые армады хотя б в письме, заключив наиболее реальных из всех сущих на земле существ в литературный полис. Частью бестенные, частью бестелесные, частью цветущие телесно они буквально кишат в дивном Городе, пытаясь искушать в сумерках, при полнолунии либо полном затмении новых парфюмеров, подвигая их ко вхождению в адские легионы, алы. Огненные колесницы летят, в империалах и рыдванах мелькают черемные рожицы. Сочетать героическую песнь во славу потерянных поколений с поэтически безупречным экспонированием вселенского иудства, казалось, немыслимо, Есепкин достиг потрясающего эстетического эффекта. Чермы не могут вырваться наружу, т.к. заперты в серебре и пурпуре, книжный текст их не отпускает, довлеющее серебро парализует сознание, а пурпур (превалирующие в «Космополисе архаики» цвета) бесконечно регенерируется из крови жертв. Читайте «Кровь и вино сего певца», «Сребрите мёртвых панночек невзрачность», прочие статьи о возрожденческой книге, предмет авангардного ажиотажа стоит мессы, пусть хотя валькирической мессы в Христиании. Созвучность града с именем Спасителя также неслучайна, в «Космополисе архаики» случайных допущений нет, незримое присутствие Мессии лишь даёт возможность на время, на миг сдержать ведьм. Недаром автор где-то вначале прощается с венецианским честным зерцалом, дале грядут бои без правил, может быть, поэтому «Катарсис» и открывает песнь, после окончания которой не будет ничего. Книга целиком состоит из художественных обретений, её лексическая невообразимость определяется невообразимостью содержания. Внутренняя симметрия, меж тем, не идентична гармонии нагорных догматов, Есепкин, скорее, печалит идущих за ним, в апофеозе – Гибель. Вероятно, чествование Героя, бесконечные оды героике, панегирики «безсмертию» души и Смерти на земном поприще являют сущностную парадигму потусторонней саги. Даже случайно возникающий в полисах герой-одиночка не в состоянии уцелеть, его равно убьют призванные к убиению. Бесчисленные адники не просто двуличны и двулики, они многолики и невидимы, их нельзя типажировать, поведение их не контролируется. Когда спасение грядёт, следует решающий удар, уста отверзаются и чёрная жаба с трутью выпрыгивает наружу. Улисс действительно должен умереть. В абсолюте – погибнуть. Героика «Космополиса архаики» не только потрясает, она подаёт надежду, преподаёт урок. Ясно, коллекционера приведений убьют, однако их морочное наваждение проникает и отравляет миазмами, пожалуй, определённое замкнутое пространство, территорию Земли. Яд смертелен, яд вольют в ушную раковину (см. «Солярис»), изменить ситуацию не дано ни Мессии, ни плачущей Богоматери, ни Б-гу-Отцу. Что воспоследует по гибели – загадка, безответная загадка. Здесь с бесноватыми нельзя договориться, их нужно избегать, здесь их мир и вселенная. Непродолжительное нахождение рядом погибельно, людям воистину нельзя быть рядом с оборотнями, пусть оные выряжены в белые одежды. Казнь состоится в благоухании великолепного Божиего зарева (августа), месяц хорош для ухода в затмение, для вспыхивания в мозгу, сознании пурпурно-огненных К. Ещё один вечный маячок – мёртвые чермы в «Космополисе архаики» поселены в архитектурные порталы, таковые ниши как раз отличают эпохальные реалии, ведь сам ад в книге архитектурен, разве аннигилированные чермы-нигилистки манкируют холодными сумрачными пантеонами, в мраморных подвалах и анфиладах коих свалено в безобразном беспорядке самое вселикое Зло. Обнаружится раненый герой – они восстанут и восстенают, довольно одной капли крови лазурной.

Эд ТАРЛОВСКИЙ



Сообщение # 89. Отправлено: 26.08.2019 - 18:09:39

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
•К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»


МУЗЫ ИЗ ТАРТАРА

«С мертвым Лазарем, Идой ли нам
Предстоит допивать медовицы»
«Космополис архаики», 2.1. Потир

«И твердь крепка, не в сей лукавить,
Хоть презлатятся кровь и митры»
«Космополис архаики», 3.2. Псалмы

Невероятное сделалось очевидным. Автор «Герники Есепкина» с удивительной точностью обозначил временные детерминанты предстояния «Космополиса архаики». Появление вершинного «русскоязычного» монументального письма совпало со временем российской гуманитарной катастрофы. Александр Зиновьев пошучивал в «Катастройке» (homo советикус, человек, закаленный высшей советской гуманитарной средой и университетскими интригами), Есепкин, очевидно, не нашёл в себе сил даже для иронии и заковал системный катастрофизм в трагические, едва не коринфские латы. Новейшая русская Герника войдёт в историю мирового искусства, с этим ничего нельзя поделать. Великие честны, поскольку лукавить не способны. Каждая запятая, каждая точка в «Космополисе архаики» на месте, которое никак нельзя изменить. Разумеется, возможен оптический обман, как частность, но в массе читатель ошибиться не может, пейзажи неоготического полотна, бесчисленные натюрморты, пастели, этюды выносят шум и ярость лобных мест, красных площадей России к подножию вселенской Голгофы. Надрывный, а порою монотонный речитатив Есепкина выигрывает в сравнении и с библейскими эсхатологическими иносказаниями.
Дежа вю. Давайте вспомним: в Каролинском университете оглашаются имена новых лауреатов Нобелевской премии, на несколько дней внимание мировой общественности приковано к Стокгольму, элиты чествуют своих светочей. Весьма условно нобелевская неделя началась со скандала (шведские академики «забыли» российского учёного либо тот по объективным причинам не попал в номинацию – вопрос). Который год Россия созерцает мир и Стокгольм, словно падчерица бал в благородном семействе. Лауреатство достаётся США, Великобритании, Израилю, другим странам. Минувший год мог ознаменоваться по крайней мере русским литературным триумфом, но правопреемница СССР вновь упустила исторический шанс. В Интернете уже опубликован «Космополис архаики», за считанные дни ставший всемирной художественной сенсацией. Великую книгу следовало всего лишь издать, сотни российских корпораций до сих пор разбираются между собой, кто же осуществит издание. Автор «Космополиса архаики» Яков Есепкин, отказавшись от зарубежных предложений, явил пример духовного подвижничества, он ожидал реакции на Родине и пропустил 2009-ый год. Всем известно его обращение к Д. Медведеву, многим – комментарии, в частности, Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Вообще «Космополис архаики» уже невозможно было не замечать, книга-сенсация, признанная венцом Золотого и Серебряного веков отечественной литературы, извинение за тавтологию, стала известна властям, ведущим политикам, элитам, собственно литераторам. «Космополис архаики» («хоругвь интеллектуальной литературы, эстетический Эверест») и сегодня устанавливает рекорды по скачиваемости из сети, его читают всюду, книга делается настольной для читателей с абсолютно разнородными предпочтениями.
Тем паче, ещё более удручающей выглядит ситуация теперь, следует полагать, история с «Космополисом архаики» войдёт в российское художественное летописание в качестве позорной жёлтой страницы. Несомненно, при сохранении статичности в 2010-ом, последующих годах автор может представить какое-либо третье государство, то, что его фамилия будет фигурировать в нобелевских номинациях, критика относит к словарным трюизмам. Феноменальность книги, пожалуй, и вот ещё в чём: «Космополис архаики» аполитичен, редкие упоминания кремлёвских реалий теряются во вневременной картинографичности. 7-го октября 2009 г. Вл. Путин встречался с писателями, кстати, именно в этот день Л. Толстой отказался номинироваться на Нобелевку, о «Космополисе архаики» умолчали обе высокие стороны, Путин, вероятно, ожидал и наблюдал, литераторы знаково молчали, по-иному никак, промолвив некие слова о классике, куда затем деть свои пергаменты, ведь и в лавке древностей Слово сияние расточает, у нас традиционно любить умеют разве немых и мёртвых.

Божена ПИОТРОВСКАЯ


МУЗЫКУ Я РАЗЪЯЛ…

По Москве гуляют слухи о том, что на каких-то интернет-сайтах опубликована так называемая «Таблица Есепкина». Предполагается следующее. Во время написания «Космополиса архаики» гениальный литератор вынужден был изобрести, вывести некое универсальное уравнение, создать «рамку», позволяющую проверять (всесторонне) текстовую гармонию. В итоге автора культовой книги о загробном мире постигло разочарование, ибо проверки на соответствие условно-абсолютному качеству не выдержала практически ни одна строфа русской классической поэзии. Говорят, проверке подлежала лишь оригинальная поэзия. Действительно, скверный анекдот. Прозаические тексты, разумеется, никто не рискнёт подвергнуть алгебраическому анализу, в них, безусловно, содержится лексическая какофония, переводы также выносятся за скобки, а вот поэтическую Музу, право, жаль. Не секрет, поэты глухи к своему слову, уж если нечто написали, любят это смертельною любовью. «Ай да Пушкин…» -- невинный тонкоголосый возглас скучающего повесы. Александр Сергеевич хотя право имел на восторги. За Барковым он в силу дара облагородил поэтическую словесность, правда, от скабрезностей и в стихотворных текстах, и в эпистолах не удержался. Если Пушкин сумбурен и слаб, он слаб в сравнении. Когда появился «Космополис архаики», возникла (после более чем полуторавековой паузы) уникальная возможность сравнить канонические тексты «солнца русской поэзии» с иным эталонным письмом. Выводы пусть делают лингвисты, литературоведы. Ныне они явно обременены догмой, её тяжести возможно избавиться разве новому Белинскому. Но где современный неистовый Виссарион? Его нет, как нет и великой литературы.
Вспомним, гениальная критика всегда существовала в эпоху бытования выдающихся художников. Яков Есепкин – исключение, его «Космополис архаики» -- исключение невозможное, поэтому ожидать приятия гениального поэтического эпоса либо собственно литераторами-современниками, либо критиками нельзя. К тому же в абсолютной степени не ясна природа самой книги, до Есепкина русская литература даже опосредованно не соотносилась с античной каноникой, «Космополис архаики» по сути уничтожил и эту догму. Читайте, кто не читал, убеждайтесь: литературный феномен реален, материален, исчезнет в одном из очарованных (им же) мест Интернета, явится в другом. «Космополис архаики» посвящён странствиям, скитаниям по мирам, городам и весям, давно не существующим. И сам Есепкин суть очарованный странникъ, его полисы чудеснее нынешних и покрытых пеплом великолепных мировых столиц. Пожалуй, единственная связующая нить с реальностью – неотрицание торжества всемирного зла, в «Космополисе архаики» можно избавиться всего, только не предательства. Совсем не случайно рядом с главным героем здесь всегда присутствуют великие исторические «продавцы» (ударение на втором слоге), многие из них выходят на свет впервые как раз в книге. Клио их маскировала, Есепкин аккуратно снимает исторические флеорные маски. Даже не так. Не снимает их, но понуждает величайших замаскированных злодеев к снятию розовых шелков и прекращению маскарада. Постфактум, когда узнавание состоялось, все вновь равны, однако такое страшное равенство делается возможным в загробном мире. Не исключено, перенос действия в мир иной понадобился Есепкину для решения простой задачи, чтобы не утруждать себя необходимостью доказывать невеждам реальность отсутствия времени. Хронос повержен, действие не имеет начала и завершения. Помимо неутруждения игрою в бисер с глупцами, Яков Есепкин открывает перед Музою немыслимые возможности, он не только создаёт новейший лексический словарь и, в качестве его торжественной части, скорбный всечувственный тезаурис, а и с математической точностью ломает урочную тонику, меняет за Тютчевым местоположение ударений, безударные слоги обретают реквиемную ударность, результатом становится невероятное по эмоциональной мощи звучание Слова.
Эстетика «Космополиса архаики» за гранью выученных вековых уроков, открытые уроки Есепкина возносят их участников к безвоздушным высотам. Воздуха и для лёгкого дыхания в полисах нет, воздух нужен живым, царство теней уберегает всякого странствующего, скитальца небесного от губительной среды, преображая и обращая в собственную тень, по возвращении назад чудодейственный озон будет посвящённых беречь вневременно. И главное. «Космополис архаики» не стал бы вершинным произведением русской поэзии ещё при непременном условии: когда б не имел безупречной формы. Ах, оспорить бы приоритетность (кому, ну не Акунину ж с Пелевиным, да хоть кому – стилистов несть), не получается, канон и форма не позволяют.

Мария ВИНОГРАДОВА



Сообщение # 90. Отправлено: 01.09.2019 - 21:24:01
Страницы:  1 ... 6  7  8  9  10  
Сообщение
Имя E-mail
Сообщение

Для вставки имени, кликните на точку рядом с ним.

Смайлики:

Ещё смайлы
         
Защитный код: (введите число, указанное на картинке)
   

2008-2020©PROZAru.com
Powered by WR-Forum©