Перейти на ProzaRu.com Проза-форум: общение без ограничения
Пишите, общайтесь, задавайте вопросы.
Предполагаемые темы: проза, литература, стихи, непризнанные авторы и т.д.
 Поиск    Участники
Сегодня: 10.04.2020 - 13:17:14.
   Проза-форум: общение без ограничения -> Литература -> Миниэссе
Автор Сообщение

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
Мраморная строфика

«Мы наденем искосо венцы
И явимся, как будто живые»
«Космополис архаики» 3.2. Псалмы

Венецию любят все, даже обитатели сумеречного Петербурга, по крайней мере некоторые из них мечтают побывать в чудесном городе. После Гумилёва, его канцон и беглого отражения в венецианских зеркалах, вообще после Серебряного века российская элита начала Венецией грезить. Иосиф Бродский эти грёзы пытался материализовать и вернулся туда с «посмертной правотою». Если гениальность сопровождает мировая слава, её отблески манят, как и всё смертельное. Взглянем холодно: в чём оптический обман, Довлатов любил подобные опыты осуществлять, а он Бродского знал неплохо. Некая подмена сути, сущности тривиальна. В массе просвещенный авангард общества всегда тянется к знаковому величию. У Бродского была Судьба, глупые коммунистические миссионеры её буквально вылепили из «сора», затем воспоследовала светская канонизация. Теперь элита вооружилась догмой, её нет смысла вновь просвещать. Поразительно, частью лукавые размышления о судьбах русской поэзии обнародуются в то время, когда России явлен истинный поэтический эталон. Ситуация уникальна, вершинность произведения-эталона невозможно оспорить литературоведчески (речь о «Космополисе архаики» Есепкина), здесь требуется иное оружие, может быть, зеркальное. Современники не почитают гениев без имени, элементарная зависть разъедает и благие порывы. Нынешняя элита, по Пушкину, любить умеет только мёртвых. Постойте, ведь он о черни говорил и о власти, дело в том, что в реальности такая замена легко объяснима, мотивация её глубоко символична. Шестидесятники пролонгировали внелитературность, бытовавшую ранее внутри пространства за железным занавесом, далее наблюдались разве чудовищные в своей примитивной вычурности эстетические миражи. Началось бесконечное царствование куплетистов. Когда-то страна ( и протоэлита с нею) стала распевать «пусть боимся мы волка и сову», школьная безграмотность сделалась нормой – тудой, сюдой, ризетки и пр. Кто поведает массам о тонкостях письма?
В русской поэзии сложно обнаружить совершенную строфу, когда она изыщется – будет банальной, не имеющей сакрального смысла, это долго объяснять. К примеру, нельзя в уплотнённом тексте варьировать однокоренные слова, созвучные приставки, один и тот же предлог и т. д.,и т. д. Нельзя в стыке слов рядомстоящих допускать сочетание одной буквы, за исключением «н», нельзя просто допускать звуковые повторы. Ритмическое несовершенство не может не коробить тонкий слух, а ведь есть стихотворные размеры, в принципе не поддающиеся ритмической гармонизации. Пушкин: «Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил» (дубль «за» ущербен), далее здесь же: «Когда же чёрт возьмёт тебя» (два «т» рядом-это худо). Мандельштам, крайне в письме несовершенный, тем не менее лучший среди прочих, чутко записал: «под высокую руку берёт побеждённую твердь Азраил». Человеческие элиты тысячелетиями, веками мучились загадками бытия, ответов нет и быть не должно. Высокому искусству присущ лишь эстетический смысл, да и он условен. «Космополис архаики» писался несколько десятилетий, Шкловский его б «остранил» ибо право имел, современники не в состоянии даже прочесть – сложен. Элита давно подверглась маргинализации (во время и после великой эпохи), слово «строфа» застревает в горле у всякого Бездомного. Так вот, не загадывая о полиструктурности элитарной идентификации и самоидентификации, вероятно, меж тем, догадки и загадки крайне упростить. Ницше вовсе не являл миру апофеоз своего безумия, рассуждая в известной работе о добре и зле. Элита в данном зеркальном структурировании сама есть апофеоз и эталон, вбирает гигантские массы отрицательного. С носителями зла, «адниками», «черемными» (Есепкин) невозможно договориться, их следует бежать, да кто ж тебя отпустит, поскольку мир – их, они – властители, жертва уничтожается. В искусстве подлинные творцы жертвенными агнцами были присно. Маргинальная элита всегда на стороне Зла, даже не по ту сторону Добра, её тайные помыслы легко читаются. Александр Гордон, собрав на экспонировании «Полутора комнат» элитную аудиторию, дал наглядный урок и явил свидетельствование сказанному выше. Лакейство – лучшее из качеств, кои демонстрировались, но ведь люди-то были из верхних десяти тысяч. Вы и следите: отверзнутся уста, прольётся яд, он незрим для непосвящённых, внешнее благолепие вводит в заблуждение, внешность обманчива. Вершина есть, до неё некому дойти. Едва не по Фрейду оговорился Евгений Рейн, перепутав «рот» и «глотку» при цитировании великого несовершенного поэта. Как раз адникам ни рот, ни глотку глиной ли, гипсом не забьют, на втором слоге смертельный яд и прольётся всенепременно. Рейн сам великолепный поэт, беспомощный, заблуждающийся, но достойный внимания, почему б его не цитировать Юрскому, Гордону? Не будут, учитель Иосифа не знаменит, Нобелевская премия—мертвенная свеча, на которую и летят куплетисты. Именно лексическое падение, упадничество породило колоссов на глиняных ногах типажности «ЭКСМО». Общее паразитирование на классике, неоклассике (зачастую весьма сомнительного качества) – трафаретная норма,издающихся современников некому исправить. Легионы Рубальских, Быковых, Шагановых, иных куплетистов, словесности чуждых априори, десницею «ЭКСМО» исправно выбрасываются на рынок, эту макулатурную белиберду и под наркозом прочесть немыслимо (на сем фоне лакейство русских маргиналов перед Фредериком Бекбедером выглядит естественно), хорошо б – отошли подальше от какой ни есть классики, квазилитературный спам её ведь окончательно загубит. Отойти нельзя, где выгода? Пугает статичность положения вещей. Тончайший слой интеллектуальной элиты ещё чудесным образом сохраняется, слой этот в ловушке, поздно обматывать камни бинтами и разбрасывать их, сталкеров в наличии не осталось, вывести Профессора и Писателя к той самой мистической комнате, либо к полутора комнатам некому, один в поле не воин.

Аза БАРТЕНЬЕВА
Сообщение # 41. Отправлено: 16.01.2014 - 21:08:29

Leda

ЛС

гость
Музыка в мраморе

«Слова, слова, слова». Прав ли Гамлет, быть может, лукавил? Действительно, тайный смысл и значение слова неясны даже великим. Слово спасает, от слов погибают. «Кивот» Бродского равенствует божнице, хотя и орфографически неверен. Наказать презреньем безмолвствия столь же убийственно, сколь неотвратимо. Если взглянуть на «Космополис архаики» под этим углом зрения, более понятной будет знаковая символика мрачного и холодного словаря этой феноменальной книги. Похоже автор в основном безмолвствует, цезуры в тексте значимее самих слов. Хотя космополисный словарь существенным образом обогащает современную русскую лексику. «Баловство эта речь, от которой мы смертны». Из «Архаики». Явно видна скорбная улыбка писателя, но символизирует она не скорбное бесчувствие, как у Сокурова, скорее наоборот, скрывает раны, с жизнью несовместные, которые при очередном воздействии среды приведут к летальному исходу. Вообще «Космополис архаики» возможно охарактеризовать как необратимый исход, вечное бегство: из мира ирреального в действительность и обратно, суть в том, что нигде нет места, свободного от мрака и тени гологофской. Встань и иди, и тебя предадут, все и везде, ибо кто не предаст, сам погибнет. Мрачная обусловленность, но уж по крайней мере нет в ней лжи. Парадоксальность книги в её сквозном катарсизме, слово лечит «от обратного». То есть ужасающие адские картины, воспринимаемые со стороны, дают читателю очищение, надежду. Поэтому: не остави надежду всяк сюда входящий. Сложновато экстраполировать, к примеру, юнговскую психологическую типажность на литературное пространство, но экстраполируя, можно получить некий (а-ля Фрейд) портрет автора «Космополиса», частично приближенной к реальности. Это молчащий Златоуст. Мы не знаем, что он хотел сказать в действительности. Безмолвствующий словно предупреждает: живым нельзя находиться рядом с оборотнями долго, живые пострадают. Хемингуэй, поставивший на себе огненный крест-отточие, сказал нечто вроде - сиди и жди, и тебя убьют. Автор «Космополиса» оставляет смиренно сидящим пусть и иллюзорную надежду. Сидите, речет он заложникам времен с ледяными сердцами, и спасетесь моим словом. Мистерия космополиса весьма музыкальна, точнее - вся музыка. Отсюда архаические триптихи, этюды, опусы, фрагменты и т. д. Рихард Вагнер опоздал, кто-нибудь успеет со своими нибелунгами. Пока же «Космополис архаики» виртуально украшает бесконечный ряд арт-музейных экспонатов, где-то поблизости с золотообрезным его фолиантом сверкают под сенью случайного крова «Сумерки», «Бегущая с волками», «Город», звучит «Голубой октябрь», либо Шуберта в саду играют, а в венецианское окно кафкианского замка смотрит вечность. Осень forever в ледяных сердцах, а поэт её типажирует, создавая терпкую пьянящую ауру веселья пред Адом. Мировая скорбность и надмирная мистика просто художественный инструментарий, нисходишь в ад - веселись. По описал один из таких уголков в «Бочонке амонтильядо», автор «Космополиса» добавляет вину действительно адской крепости, рекомендуя нам к питию ещё и пьянящее наркотическое чтение на весёлом вневременном пире Чумы.

Владимир МАКСУДОВ
Сообщение # 42. Отправлено: 19.02.2014 - 19:04:55

Leda

ЛС

гость
Строфы Мнемозине

Если бы «Космополис архаики» не был написан, его следовало выдумать, сочинить. Провидческая книга покорила обе российские столицы, а её автор по-прежнему остаётся главной загадкой нашего времени. Что ещё от времени останется? Возможно горько улыбнуться с Хэмингуэем, явно недооценившим убожество середины двадцатого века, такое убожество ныне, будто полонская «урода» (красота), перевернуть, сдуть сиреневую пыль – да ничего, стоит жить и созерцать. Ныне иное, это убожество в мраморе, уносите гипс и гофрированный картон, г-да, созерцаемые экспонаты монументальны, их уже не спрячешь. Монументальности юродства, монументализму а-ля Лубянка Есепкин противопоставил готический минимализм, средневековую мистику, адаптированную к истории мирового падения. Мистическое письмо оказалось пророческим, автор виньеточного мовизма затерялся меж призраков. Миссия выполнена, а стоила ль игра свеч, к чему вообще мессианство? Россия плохо слышит, Кремль отозвался на «Летопись» устами нескольких министров, трафаретному этикету обученных. Получается, великая литература нынешней российской олигархической элите не нужна, не до величия, архэ статично. Меж тем отечественная история учит осторожному обращению с пророками в Отечестве, Ироды-цари всегда перед закатом, кончиной, царственным затменьем удостаивались явления великих шутов, знавшихся с пророками. «Космополис архаики» не имеет аналогов в трёхвековой литературной истории, казалось, задуматься следовало б в любом случае, ведь появление некоего эстетического апокалипсиса как минимум неслучайно, случайным быть не может. Перенося, повергая Елеон и Гефсимань в варварство, точнее, в варварский музей (вместе с прахом юродов и мощами святых), сочинитель, вероятно, подавал знак. Но кому? Услышать и увидеть в состоянии равный, понять шифр может вновь-таки равный, Есепкин, конечно, не волен был упростить свою славскую вязь и просчитался. Он плохо слышим, его смертию сладимое письменное сочинение не стало уроком для новых царичей, знамение художника не рассмотрели из-за рубиновых пятилучий.
Не Есепкин ли сам изрёк: «Мы выйдем на гранатовый парад с крестами и в рубинах, как сарматы». Мало пророчеств? Внимайте их тьмы, «Космополис архаики» утвердил цитатное чистописание. Логично предположить, что гранатовый парад есть парад призраков мира потустороннего (девица Кора любила и почитала зёрнышки, цвет граната), для участия в параде приглашены нынешние и присные вождители России, оказавшиеся пред «остием Эреба», несут они кресты и рубины ибо сарматский пепел ещё стучит в чёрствые варварские сердца. В двух строках – историческая парадигма российского имперокоммунизма. Только летописец мог такое записать, только псалмопевец мог подобрать слова, образы. Естественно, кармический синтаксис не читается бегло и не сочетается с метрополическим квазилитературным перманентом, покрывшим издательские столы. Кто из нынешних Сытиных в миниатюре не скажет: «Разве я сторож брату своему?». Многие очевидцы толкований бесконечных тиражей (ударение на втором слоге) «Похвалы глупости», имеется в виду российское рамочно-художественное сочинительство, свидетельствуют в пользу такого допущения: Есепкин – фантом и призрак, мифъ, мистификатор не сущ, поскольку сочинить «Космополис архаики» нельзя, то обстоятельство, что книга существует, также объясняется на манер притчи о «Тихом Доне» и т. д. Автор труда неизвестен, подвиг его бессмертен. Любопытно, решится ли кто-нибудь предъявить высшему обществу хотя бы косвенное свидетельствование сущей природы Пиита-златоуста, поколебав альфу теории относительности. Сказал: я есть альфа и омега, гибни всерьёз, либо не материализуйся, только одного нельзя рекущему – признаться Отечеству в родстве, в России не рождаются колоссы, их ломают в куски и забывают на время, время жизни и реквиемного долгого прощания. Наш мрамор назначен для надгробий, Есепкин неугоден власти и толпе, Кремлю и дворам. Значит, Нагорную проповедь услышат потом, лишнего сегодня станут лицемерно покрывать озолотой, Колонный зал содрогнётся от оваций, се вечно – разбирать факсимиле по смерти. Когда ночной певец славил и серебрил Гефсиманские кущи, место его до крика мёртвого золотого петушка в Гефсиманском саду, а в Ботанический сад Отечества он теперь не вернётся никогда, распятие «ржавыми клинами» возвращения под нефритовые порталы не предполагает. Прощай, чудесный странникъ.

Альвина ПУЩИНА
Сообщение # 43. Отправлено: 25.02.2014 - 20:57:50

Leda

ЛС

гость
САДОВНИК ЗВЕЗД

«Глорийные, прощайте, зеркала,
Сребрите мертвых панночек невзрачность»
«Космополис архаики», 2.2. Кровь


Появление в Интернете современной «Божественной комедии» сопровождают мистические знамения. В истории мировой литературы периодически происходили подобные вещи. Вспомним, чтобы не удаляться от отеческих пенатов, едва не серийные знаки, подаваемые некими метафизическими силами при попытках первоначального издания «Мастера и Маргариты». В данном случае наблюдается приблизительно то же самое. Интересные детали припоминает Лев Осипов, в своих «Записках литературного секретаря» он рассказывает, в частности, об уникальном случае. Когда одна из крупнейших российских типографий осуществляла андеграундное издание книги Якова Есепкина «Перстень», её рабочие прекрасным ноябрьским утром обнаружили, что с сотен пластин исчез гигантский текст, накануне вечером текст на пластинах присутствовал и, в качестве доказательства необычного явления, на потайных полках (от цензуры) остались готовые бумажные экземпляры снятого текстового материала. Осипов рассматривает случаи такого рода десятками. Так Божественная либо Готическая комедия «Космополис архаики»? Может, gottическая? Не суть важно. Михаил Булгаков жестоко поплатился за написание романа века, ранее за словесность, чернила для материализации коей были темнее возможного и разрешённого цвета, платили и жизнями, и по гамбургскому счёту Гоголь, Ал. Толстой (за «Упыря» и «Семью вурдалаков»), лжеромантический Гриневский (Грин). Впрочем, российские камены мистическую линию никогда особо не приветствовали, не благоволили её апологам. Иные авторы романов века, в их числе Джойс, темноты избегли. Традиция, пусть и не яркая, историческою волею всё же возникла и в России. Ну, естественно, не такая мощная, как на Западе, в США, Латинской Америке, Индии и даже в Африке. Европа здесь явно преуспела. Есепкин не мог не учитывать опыт предшественников, в его «Космополисе архаики» содержится огромное количество мнимых обозначений Тьмы со всеми её обитателями, адские армады превентивно помещаются в условное иллюзорное пространство, выход из сих зацементированных подвалов делается мало возможным, между тем частично «стражники тьмы» (небольшими отрядами) время от времени прорываются хоть и к горящим зданиям, к нижним и верхним их этажам.
Великий мистик и мистификатор всячески избегает прямых обращений к смертельно опасным визави, конкретных обозначений и названий. Вероятно, поэтому в книге изменены практически все географические названия, имена, более того, изменены трафаретные слова. Если продолжить опосредованную творческую аллегорию, можно допустить, что и неканоническая расстановка ударений в словах также взята Есепкиным на вооружение с прозрачной целью – уберечься от «адников», «черемных», замаскировать, зашифровать всё и вся. В итоге на художественном выходе мы имеем фантастическое по мощи античное полотно. Волшебное воздействие книги обусловлено её целостностью, гармоничностью. Представьте: Булгаков зарифмовал «Мастера и Маргариту» и зарифмовал безупречно, это невозможное действие. Есепкин свой труд зарифмовать сумел, в чём и потрясение для читателя. Великий булгаковский роман обвиняли в определённом инфантилизме, действительно, Майринк и Белькампо куда более естественны в ипостаси мистических проповедников слова, нежели наш гениальный классик постгоголевского призыва. В чём, в чём, а в инфантилизме ни Есепкина, ни «Космополис архаики» обвинить, думаю, никто не решится и не вознамерится. Скорее наоборот: решатся обвинить автора в намеренном затемнении сюжетных линий, излишней метафоризации, усложнении ирреалий. И здесь, не исключено, критики будут отчасти объективны. Правда, в расчёт следует брать иные категории, иные авторские категорические императивы.
Пусть русская литература гордится архисложным творением, примитива, «святой» простоты у нас хватает. Позволим себе пиршественную роскошь – вкусить «царских яств» с трапезных стольниц античной сервировки. Есепкин совершил невозможное, как художник он недосягаем, как мученик, жертвоприноситель – абсолютно досягаем и доступен. Современные недержатели лживого, вялого, воистину тёмного слова уже заготовили и дюжины кривых ножей, и камни. Отдельный предмет для раздражения, побивания гения мраморными каменьями – общая мистико-религиозная заданность «Космополиса архаики». Догмат об отсутствии в русской литературе линейного классического и неоклассического мистицизма, о бесперспективности ухода в андеграундные подвалы разрушен. Есепкин стал родоначальником и могильщиком, завершителем академической школы русского рифмованного мистического письма. Тысячи зеркал «Космополиса архаики» перманентно отражают мёртвых панночек и сапфирных князей в перманентных же сиреневых, жёлтых, розовых шелках и закреплённом на дурной крови макияже.

Леда АСТАХОВА
Сообщение # 44. Отправлено: 06.03.2014 - 21:28:56

Leda

ЛС

гость
Канцоны Урании

* Русская литературная элита, не избавленная довлеющего воздействия эмпирических символов нравственных институций, предпринимает судорожные и мученические попытки хотя бы фрагментарного вытеснения из имманентного эгосознания нежелательной правды (по Фрейду), а именно самого факта явления алмазного венца трехвековой поэтической художественности – «Космополиса архаики» Есепкина.


В гигантских завалах мирового литературного искусства сложно обнаружить фолиант, равновеликий по тяжести опубликованному в Интернете «Космополису архаики». Что есть эта, как писалось, невыносимая тяжесть? Мне кажется, объяснение как раз несложно, оно где-то на поверхностном слое осознания присутствия, участвования в возникновении литературного феномена. Мало ль великолепных мистических книг, их не перечесть за жизнь, вообще замок, собор, собрание только великой художественности в наше время безмерны, рамок, тем более узких, они не имеют. Входящий непременно пропадёт, заблудится, может и погибнуть, так как выхода отсюда нет. Можно лишь двигаться вперёд, на ложные маячки, их подают эфемериды, тёмные эльфы. Т. Вулф, понимая, что домой возврата нет, рванулся в дебри Искусства и погиб там, его кошмарный финал элементарным образом на единичном примере подтверждает заявленный постулат об отсутствии выхода. Можно, правда, остановиться и даже повернуть обратно. Такое действие доступно великим, но и они выходят преображёнными, возвращаются иными. Если возвращаются в Жизнь, почти все созидающие исчезают в завалах, просто мы видим результаты их свечения. Это мистификация. Так вот, неимоверная тяжесть «Космополиса архаики» оттого происходит, что книга в сублимированной форме содержит Зло мировое, его страшный эстетический субстрат, художественную могильную пыль, у которой ничего уже не спросишь. Вопрос, как автору удалось запечатлеть на бумаге такого рода тягчайшую картинность вечного ада, создать картинную галерею всемирного зла, ответа не предполагает. Ответа нет, зато имеется безаналоговая готическая эпопея, выдержанная в таком постбиблейском каноне великого словотворения, что порою не веришь своему зрению. Праздник для снобов, месса для воцерковлённых, Голгофа для массовиков, гибель для Поэта. Кстати, советую, не верьте лёгким заявлениям о прочитанности основных тем, сюжетов мировой литературы, Т. Толстая, разумеется, манерничала, заявляя такое на третьем десятке. Завалы действительно бездонны, меж тем высотки видны, ампир или барокко не должны вводить в обман, хотя базовая невежественность значительной части современной книгочейской элиты удручает и скрывает склонность к упрощению всякой проблематики. Если лучшая литература в самом деле не написана, «Космополис архаики» представляется лучшим образцом литературы сущей, реальной. Вполне логичны, внутренне оправданны статьи «Иаков-столпник и Бунюэль», «Валькирические мессы в Христиании», «Герника в Аду», другое прочтение «Герника Есепкина», авторы которых ведут поиск художественных параллелей, однако миров, даже частично, не полностью идентичных есепкинским полисам, нет, не стоит искать. Параллелизация невозможна. Исследуя Зло, мифологию предательства, совершая генетическую расшифровку многозначных кодов Убиения, Смерти, Попрания, Проклятия созидателей человеческой истории, Есепкин достигает вершины, рядом с коей разве Смерть, но гибель на безвоздушной высоте по крайней мере выдаёт в нём Героя.
«Космополис архаики» уже трафаретно называют литературным Эверестом эпохи. Все ль согласятся? Ясно, отнюдь не все. А пусть и никто не соглашается, вытеснение нежелательной правды по Фрейду лишь аксиоматично подтверждает истину. Едва не любой фрагмент книги возможно цитировать в качестве народной фразеологемы. Тяжёлый это цитатник, где ни открой текст – одна Герника. Словарь же «Архаики», заполненный неолексикой, через две-три страницы не отпугивает необычностью, новообразования становятся привычными, обиходными. Сравните, Хлебников сегодня ужасающе архаичен, футурист оказался архаиком, а архаический Есепкин теперь весь в футурике, нам почти не виден. И мистик он по необходимости, пройдя грозовые перевалы им стал, т.к. не мог не стать, но мистика его естественна, поэтому канонический слог потрясает, особенно на фоне эрзацлитературных мистификаций Рубиной, Липскерова и других. «Он настоящий!» Есепкин настоящий, замок его кафкианский настоящий, готическая соборность настоящая. Как иначе? Дело прочно, когда под ним струится кровь, и только. Истинно: гроза омыла Москву 29 апреля, и воздух стал сладостным, и жить захотелось, весь «Космополис архаики» соткан из той грозовой эфирной материи, Мастер помнит о Мастере и прощается с Мастером и миром.

Снежана ЧЕРНОВА
Сообщение # 45. Отправлено: 15.03.2014 - 20:17:33

Leda

ЛС

гость
Лессировка алмазом

«Тоска царит и в книжных замках,
Где тени роз пьют огнь зимы»
«Космополис архаики», 2.1. Потир


О времена! Российские астенические квазиинтеллектуальные издательские круги (о прочих умолчим – либо хорошо, либо ничего) продолжают сошествие по крУгам дантовского Ада. Это символичное окарикатуренное эпохой действие весьма печально для наблюдения и созерцания. Вергилием поневоле, точнее, отраженным, теневым Вергилием определен был никому не известный Яков Есепкин, автор гениального «Космополиса архаики». Книга века не издана, литературное полотно стало культовым после его частичного опубликования в Интернете. Думал ли великий современник о том, что ему выпадет подобный жребий? Возможно, более того – вероятно. Юным Есепкиным восхищались Арс. Тарковский, Иосиф Бродский, Юрий Кузнецов. Ведают об этом биографическом перманенте нынешние молчальники? Избранные не знать не могут. Но отторгнутый Советами гениальный художник был известен элите и тогда, когда она прекрасным образом с режимом сосуществовала. Сейчас признаться в коллаборационизме (исполать благоденствующему Филарету, воистину святая Церковь тружданиями и мнимым крестоношением его и ему уподобленных мертва ныне, присно и во веки веков) и априорно признать Есепкина, тем самым засвидетельствовать свое отступничество, могут лишь атланты. Их нет. Как и не было. Вершинное произведение русской литературы никак в целокупности не дойдет до читателя (интернетовский миллион в счет не берем), интеллектуальная Россия с грациозностью накачанного отеческим газом слона в посудной старосветской лавке рухнула на отлакированный нефтью пол. И лежит здесь с лица необщим выраженьем. Потешно? Да, очевидно. Хуже, что поистине трагично. Есепкин уйдет, нищие духом возалкают. Ныне ж вечно современные маргиналы от художественности без всякого стыда тиражируют макулатуру с двумя ошибками в букве и прячут уже от Клио бегающие бумажные глаза.
Написано по прочтении статьи «Герника Есепкина». Сильные мира сего притягивают к себе чужую славу и в характерных обстоятельствах ею пользуются, безвестность гения их поведение не определяет, они равнодушны к слабости, нищете царей в рубищах. Власть любит а р х э т и п а ж н о с т ь и блеск, не любит мёртвых, приходит, когда не нужна, чернь любит мёртвую власть. Если Бессмертие есть Смерть, «Космополис архаики» можно считать выдающимся литературным произведением, ставшим бессмертным едва ль не мгновенно. Кальдерон уповал на сны, З. Фрейд сновидения толковал, сновидческий мир создал Толкиен. И всё же – сон, летаргия сродни побегу. Есепкин бегству (не бегу) предпочёл условную статичность, он избрал единственное место, откуда только и пристало наблюдать. Фавор, Елеон, Голгофа, подводная Атлантида – не важно, хоть Шамбала иль пенаты Буэндиа. Созерцать, значит находиться в пространстве, с лёгкостью меняемом в вечности, прострация созерцателя порою даёт человечеству такие золотые плоды, вкус которых остаётся на устах последнего смертного. Бессмертный «Космополис архаики», воспевающий вечное, построен в сообразности с высшей геометрией искусства, поверять алгеброй стоит каждое слово, чтобы увериться в идеальной гармонии. Русская литература с небрежностью развивала мистическую традицию, перечесть достойные внимания труды несложно, вооружившись бухгалтерскими счётами, в буквальном смысле по пальцам. Интернет-сенсация вобрала в себя мировую и российскую традиционность, результат поверг в прострацию интернациональный русскоязычный социум, кстати, уже известны фрагментарные переводы текстов на восточноевропейские языки. Книга столь минималистична, что какой-нибудь тускло отражённый в арт-зеркале Фаддей Булгарин, казалось бы, вправе вопросить: отчего копия ломаются? Это одна из сновидческих иллюзий, т.к. готическая одиссея размером превосходит «Божественную комедию», взятую элитой за эталон. В есепкинском космополисе никому не тесно, здесь читатель встретится с великими покойниками, отправленными в вечность и явившимися на его пиры в карнавально-праздничном перманенте эпох. Воистину здесь алтарь всех времён и народов.
Меж тем гости бесконечных пиров и балов, благодатных пиршеств лишь частично заполняют полисные ниши, литературные парафии целиком и полностью принадлежат адским гостям, именно губители, воинство тьмы, предатели немыслимых мастей являются подлинными хозяевами, владетелями адских ли, райских Баллантрэ. Среди званых к роскошеству трапез неисчислимое количество собственно книжных персоналий, вызывал их тени Есепкин также сообразуясь с вселенской геометрикой. Крысолов прелестного мистического романтика Гриневского, Землемер из австрийского «Замка», детища Мэтьюрина и Майринка, Ал. Толстого («Упырь») и Булгакова, Р. Баха и Джойса мешаются в толпах веселящихся героев и замученных жертвователей, снобов аристократических и советских парий с античными и библейскими персонажами. Бал грядёт для всех, пиры «несотленны», поэтому время теперь не властно над подвигнутыми к бессмертным хождениям, хотя и «в крови всякий новый блаженный», даже ангелки у Есепкина сплошь в кровавом резье, с кровавыми мелками в тёмных перстах. «Безсмертие» в заголовке – в дореформенной транскрипции, лучше, пусть с вековым опозданием, убрать приставку «бес», ведь речь о высоком. Высота «Космополиса архаики» космическая и безвоздушная, готическую соборность выделяет, экспонирует, замковый комплекс целиком куда как сумрачен, овеян мороком жестоких эпохальных катаклизмов, а где ещё твориться пиршествам, на коих вретища и кости праведных жертв – паркет для плясок Иуд и «рогоносцев адской верхотуры» Морочность всемирного предательства отравляет компании и кастовые братства постепенно, однако гости веселы, они поют и слагают шуточные мадригалы, в т. ч. церковные настоятели, диаконы с викариями, осенние патриархи, кое-кто тщится цитировать «Римские триптихи» и т. д. Это ль не лучший сон? Пусть в снах убивают, за ними вечное, такие пиршества «одесны» по Есепкину, тяжёлый мрак художественного собора антуражен, в нём должно сокрывать вечного участника веселья теней гипсового (маска на каждом) леворукого Иуду К. (Юду, Иегуду), с безумной любовью подносящего мученикам и мучителям чёрствые в кровавой ряби просвирки.

Андрей ПАРНИЦКИЙ

Сообщение # 46. Отправлено: 01.04.2014 - 21:42:20

Leda

ЛС

гость
"Бледный наш всеувеченный мрамор..."

Мистическая звезда «Космополиса архаики» продолжает блистать в Интернете сиречь вести возалкавших к некоей литературной Триумфальной арке. Истинно вам говорю - повторял Мессия. Это для того, чтобы поверили невежды и сомневающиеся, выстояли ученики. Если верить церкви, Иисус по воскресении сохранил следы диких ран, таким и явился грешнице Марии. Добрые люди умеют наносить ранения, несовместимые с жизнью, спасителям и духовидцам. Казалось бы, следовало благодарить, однако нет. В принципе эти деяния стары как мир. В третьем Риме произошло чудо: явился литературный Учитель, дающий хлеб и вино всем труждающимся. Жаль, нет Осипа Эмильевича , иных великих и малых гениев, чтоб порадоваться, ибо в поэтике достигнуто невозможное, система силлабо-тоники получила венечие совершенства. Автора «Архаики» никто не знал, а узнают ли теперь, когда гигантская сага о загробном мире завладевает умами и сердцами десятков тысяч пользователей сети? Парадоксально, что такой масштабный труд осуществлён во времена духовного упадничества. Действительно, подлое время ярмарок тщеславия и школ злословных панночек-лицеисток. Художественная штамповка стала идентифицироваться с творчеством. Ежели известной персоналии нужно образованность показать, цитирует четыре строчки из кого, Бродского, очевидно. Был Бах моден, его упоминали, ныне вспомнят Иосифа, современных алкателей благости Музы. Пожалуй, исторически оправдано Явление совершенного литературного текста по смерти новейших классицистов. Зачем увеличивать печали и скорби, терзать мёртвые души, гуляющие в Элизиуме теней. С иной точки зрения повезло тем, кто с нами. С каждой странички «Космополиса» (их за тысячу) восстаёт самое Духовность. Ещё вопрос, сколь велик должен быть художник, велик непомерно, чтобы сохраниться на такой надмирной высоте. Ведь там не выживают, а он вроде выжил и принёс горящие скрижали вначале на Эверест, затем ниже, в замковые крепости, камелоты и кельи, дав уроки и церковным. В книге сочетаемо несочетаемое, одни здесь находят духоявление, другие лечатся ядом катарсической тоски, иные отдыхают взглядом на мраморе совершенного художнического сервента. Алмазов достанет всем в Божественном либо готическом Космополисе.

Иван ВЕЛИХОВ
Сообщение # 47. Отправлено: 15.04.2014 - 21:32:52

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
Роза и крест

Джойс мучился провинциализмом, «Улисс» в значительной степени не повлиял на внутренний комплекс автора романа века. Подобные сомнения терзали многих знаковых глашатаев литературных истин и вообще людей искусства. Не столь уж и часто обременённые провинциальной тяжестью, атрибутикой произведения делались культовыми, хотя примеров мировой славы именно такого рода сочинений более чем достаточно. По-своему провинциальны классики художественного модерна минувшего века и постмодернизма, тот же Маркес замкнут в своей провинции, созданной в условной оси координат. Почему ценны до сих пор и покоряют сердца читателей, склонных к экстравертной сакральности, библейские тексты, по крайней мере часть их? Ценны они прежде всего неоспоримым универсализмом. Вообще универсальность канонических религиозных сочинений основных конфессий, пророческая доминанта скрижальных записей определяют степень общей нетленности идей, находящихся в основе учений.
Бах прожил размеренную провинциальную жизнь, порою откровенно потакал внутрисидящему обывателю, однако ручей стал океаном, а универсальность произросла из мелкого течения, неиссякаемого потока мелоса. Иммануил Кант явил пример доведения до абсолюта размеренного (идиотического по Марксу) образа жизни, оставив после себя беспомощное и одновременно вечное учение. Гоголь, тот вовсе есть олицетворение местечковости, Малороссия сыграла с ним презлейшую шутку, наигралась с гениальным ребёнком, да и бросила. Бедный Гоголь вечно бежал, но даже Рим его не мог спасти. А ведь письмо Н. В., пожалуй, ни с каким другим несопоставимо по литературной мощи. Слабость Гоголя-мистика в ином: его близкое к совершенству версификаторство не содержало внутреннего гармонического контента. О великом и ужасном Гофмане умолчим. Дисгармония (провинциальная либо надмирная), исторически так сложилось, разрушала приближенных к Аполлону и музам. Пугающее число трагедий, возникших на почве авторского неузнавания себя и диктовавших искусство муз, лишний раз свидетельствует о роковой силе обстоятельств и слабости абсолютных титанов. Их атлантизм сам всегда нуждался в фундаментальных подпорках. Только где их взять? И вновь – есть литература (в том числе беллетристика), а есть пророческое письмо. Оно, повторим, было характерно для части религиозных сочинений. Пророк может молчать и ему лучше молчать, нежели речь несовершенное. Отсюда – истинно говорю вам сына Марии, отсюда и вековое смущение любого пророка перед желтоватым пергаментом.
Насквозь провинциальны Бабель, вся литературная Одесса, её гениальные дети легкоуязвимы. Что Одесса, сама юна до неприличия, ей ли защищать сыновей и пасынков! Почему опубликованный в Интернете «Космополис архаики» первоначально возмутил (читай, завоевал) две столицы? Объяснение простое. Столичные территории не то чтобы присно страдают, они формально склонны к универсальности. Как раз универсальность письма отличает книгу. В русской поэзии вообще аналогии искать бесполезно, её смутные, часто иллюзорные вершины продолжают обманывать зрение новых и новых поколений читателей, поскольку мы сами обманываться рады. Есепкин совершил лексическую революцию, а её не замечают. В чём здесь подвох, сюрреалистическая ловушка? Лексика «Космополиса архаики» естественнее современной, на неё и нельзя обратить внимание, как на чистый воздух. Дыши, наслаждайся озоном гения, в нём нектарные ароматы благоуханней. Вся аура книги пьянящая, в таких аркадиях возможно забыться. Между тем писатель (он же фантомный мраморный Улисс) использует строго ограниченный объём слов, по сути молчит. Мистика пророческого слова настолько велика, насколько и убийственна в эстетическом давлении на читателя, выдержать это давление космополисных атмосферных «огненных столбов» тяжело, словно космические перегрузки. Важна, кстати, следующая знаковость. Случалось, сила пророка обращалась в слабость, т. к. смотрел он на мир н е о т т у д а . Автор «Космополиса архаики» создал безукоризненно объективную новую реальность, значит, смотрел с нужного очарованного места, с вершинной высоты, под геометрически обоснованным углом. Очарование места происходит скорее всего от отсутствия здесь тех самых малоросских провинциальных черм (ведем), а точность, детальность картин обусловлена взглядом ниоткуда. О местности, Мастером избранной, лучше не говорить всуе, благо, взгляд его холоден, а язык универсален.

Анна ГОРНОСТАЕВА
Сообщение # 48. Отправлено: 04.05.2014 - 16:41:48

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
Беседы с Алигъери


«Не реките -- лжесвяты они,
Мы еще ко убийцам явимся,
И прельем золотые огни,
И веселию их подивимся »
«Космополис архаики», 2.2. Кровь

*Алексей Баталов спокойно говорит: «Она встала знаменитой, встала звездой…» Это – о Савиной после «Дамы с собачкой» (не встала с постели, не проснулась, «встала» заменяет «стала», здесь полная прозрачность и оговорка по Фрейду). Ну не кошмар ли? Крайне уязвимая рукодельница Ахматова, все советские Ардовы, где они, малые столпы интеллигенции? Коль Баталов безграмотен в речи, какой спрос с иных? Величайший стилист Есепкин со всею своею тонкостью и аутентичностью повинен смерти. И уготован ему лишь позорный столп. Ликуй толпа, торжествуйте
маргиналы.
За время торжества советского литературного миссионерства читатель приобрел стойкий иммунитет к духовному подлинному слову. Помню, в Публичке приходилось стоять в интеллектуальной очереди за тем же Анненским, единственное издание 50-х постоянно было на руках. Пришли иные времена. Красная вечная строка из художественных раритетов нашей «прекрасной эпохи» теперь не тризнится, вот она - бери, изучай, сравнивай. Колонтитулы книжных изданий вынуждают порою читателей с советским стажем прищуриваться, как бы вопрошая: это реальность, не сон ли?
И даже в этом цветении книжных красок и полутонов я был несказанно поражен интернетовским изданием удивительной книги «Космополис архаики». Если это готика, как заявлено автором, то лучше такая готика, чем иные розовые муары, шифрующие воздушные пустоты. Друг, старинный ценитель антикварных книжных раритетов, показал мне сайт, на котором книга и размещена. Честно говоря, привык читать фолианты в стандартном печатном типаже, однако чтение «Космополиса архаики» столь захватило, что перестал как-то замечать неудобства. Что говорить, книга поразительная. Я люблю поэзию Серебряного века, а здесь она в концентрированной форме преломлена. Мандельштамовская серебристая мышь в углу шуршит, летает готическая пурпурная моль, вообще странный мир создан, странный и реальный одновременно - настолько, насколько реальным может быть литературный космополис.
Замечу, книга удивительно театральна, даже кинематографична. Мне почему-то вспоминается Бергман, хотя, я читал, автора сравнивают с Тарковским. Впрочем, эти режиссеры близки по духу, характерно - одних актеров снимали. А в «Космополисе» более всего поражают картины неземного свойства, описание фантастических реалий. Явно видны творческие реминисценции и аллюзии из Пушкина. Автор, порю внешне «порицая» Александра Сергеевича за легковесность, чувствуется, восхищается им и возводит свой готический замок на поэтическом фундаменте с пушкинским орнаментом. Непостижимым образом в книге сочетаются традиции Золотого и Серебряного веков русской поэзии и современная стилистика, напоминающая рисунком кинематографическую строфику. И здесь же - адские и райские неземные пейзажи, напыщенные фавны, цесарки эдемские, все это в порталах серебряной готики.
Уводит, уводит нас поэт в иные области. «Космополис архаики» не с чем сравнить в современной литературе, да и в несовременной он, скорее, походит на дивным образом сохраненный раритет неизвестных времен.

Рем АЛЕКСАНДРОВИЧ- БУАРЖЕ
Сообщение # 49. Отправлено: 22.05.2014 - 22:05:51

Leda

участник форума



Тем создано: 2
Сообщений: 71
Репутация: 71 -+
Предупреждения: 0
Бриллиантовые дороги

Когда Джек Николсон в формановском «Полёте над гнездом кукушки» переставал биться в конвульсиях и подушка успокаивалась на его лице, сентиментальный зритель испытывал катарсическую муку. Герой отмучился. А помните ещё при Советах шёл у нас американский фильм «Освобождение Л. Б. Джонса», там тот же лейтмотив: отмучился, в этом и освобождение. Джонса убили, он был цветным. Если герой погибает, его возвышают по чести, бывает, причисляют к святым. В российской истории подобных примеров тьма. Хлебников обобщал: «Когда умирают люди, поют песни».
По титульной и культурной столицам России продолжается шествие интернетовского бестселлера «Космополис архаики». Бытующая ныне в словесном обиходе лексика мало подходит к характеристике этой книги, в принципе с нею не соотносится. Какой уж бестселлер. Некая дивно-античная «Песнь песней». То, что «Космополис архаики» зарифмован, вряд ли должно вводить в заблуждение. Это есть проза, эпика, поскольку даже совершенные стихотворные памятники мировой литературы частью критики считались ущербными. Поэтика - вещь тонкая, как лезвие двуострой бритвы, поэт не может претендовать на холодный приговор эпохе, он слишком тонок и лиричен, читай - слаб. «Космополис архаики» есть эпитафический приговор времени, сделанный без сантиментов, честно, поэтому он и страшен. Не в том дело, что эпоха мелка, типажи убоги, немного солнца в ледяной воде, Брамса не любят и реквием его немецкий, герои вздуты на манер цыганских лошадей. А в том, что предательство цветёт махровым ядом-колором, предают все и всех, ужасающее воздействие книги обусловлено её техническим формальным совершенством. По крайней мере в русской поэзии аналогов нет, автору удалось избежать ловушек, в которые попали все без исключения (по роковому гамбургскому счёту Мандельштам, Цветаева, Пастернак, Нарбут, Ходасевич), менее иных Пушкин, спасала природно- интуитивная гениальность. Его сравнивают с Тарковским и Шнитке, большой художник всегда притягивает тени великих конфигурантов.
Андрей Тарковский в «Сталкере» ловушки пытался унифицировать, автор «Космополиса архаики» так и вообще воздвиг одну гигантскую мраморную ловушку, в неё нельзя не угодить. А кто угодил, изменился, прежним не останется. Библейская сила книги в немыслимом сочетании совершенной формы (сам текст, новый лексический словарь, сложнейшая система построения, внедрённая внутрь реквиемная музыкальность, нарочитая архаика во всём и т. д., и т. д.) и тяжелейшего содержания, что ни фраза - цитата, аллегория, реминисценция, метафора смерти.
Создатель готической саги, музыкант с абсолютным слухом, обходится без Вергилия, он свободно посещает эпохи, одну за другой, оставляя на пиршественных столах млечноледяные свечные огарки. Он любит веселье, изысканные празднества, пиры, но нигде не может застичь их в идиллическом устроении. Идёт дальше, когда идти некуда - ставит алмазную пылающую точку. Прощайте. Ибо не слышали речи, мистической аскезы не приняли, но теперь Слово с вами навечно. Пиры в Тартаре ли, Аиде, Эдемских садах, на земле вечно будут ждать его участия: даждь нам пурпурный хлеб.

Соломон ВОЛКОВ
Сообщение # 50. Отправлено: 04.06.2014 - 19:08:22
Страницы:  1 ... 3  4  5  6  7  ... 10
Сообщение
Имя E-mail
Сообщение

Для вставки имени, кликните на точку рядом с ним.

Смайлики:

Ещё смайлы
         
Защитный код: (введите число, указанное на картинке)
   

2008-2020©PROZAru.com
Powered by WR-Forum©