Leda

Мраморные суры

Представляется, Рильке вкупе с Эзрой Паундом решили улыбнуться современникам обнадёживающе, русский читатель отвык от литературного величия, вербализованного и артикулированного посредством родного языка. Где оно, кундеровское бессмертие? Где магический кристалл Творчества, кому из писателей не скажешь: «Господин соврамши»?
Увы, наблюдается убийственная институциализация правил поточного письма, здесь и о магическом реализме нужно забыть. Вокруг слесари, столяры-чернодеревщики, некие ремесленники, коим чуждо самое слово, сочинители дневных и вечерних романцев. И вот через Интернет пришло послание другого рода: «Космополис архаики», заявленный как готическая поэма. Действительная масштабность её поражает, как-то не хочется литературоведчески препарировать книгу («музыку я разъял как труп»). Сделают сие другие, разберут, подвергнут спектральному анализу текст архаического сочинения. Кстати, он абсолютно новаторского свойства и характера, хоть помещай в гумилевский фарфоровый павильон. Причём внешне вполне походит на музейный экспонат вековой давности. На то и гений, чтобы ввести в заблуждение. Уж не пылится ль поблизости «Мцыри», не точит ли зрак желтизной «Витязь в тигровой шкуре»? Ах, пьянящая, словно весенняя сиреневая тьма, архивная пыль…
Шумит, шумит, витийствуя, морская волна, подходит к изголовью Творца с тяжким грохотом. Вспоминаю «Камень» Мандельштама, каким-то чудесным образом он запрятан в архаических кружевах «Космополиса», правда, изменён до полной неузнаваемости. Но камень здесь библейский, досеребряновечный. Вижу и строения Византии, и лигурийское побережье…Я не буду ничего добавлять, просто позову всех, кто ещё книгу не видел, - идите и смотрите. Такого в истории русской литературы не бывало, это – алтарное письмо, художественная иконография.

Дина ПОЛЕЕВА

Leda

На берегах Леты

Кажется, сам Агасфер, либо Мельмот-скиталец решили посетить виртуальное пространство Интернета. Неизвестный автор в порфировой тоге оставил здесь на вневременное хранение книгу готических стихотворений «Космополис архаики». Если он действительно реально существует и если смог, пребывая телесно в одной из постсоветских деспотий, сотворить упомянутое монументальное полотно, причём, вероятно, гениальной шутки ради, выставить его в качестве скоморошьего лота на царский аукцион, - вечная глория безумцу. Какие ангелы пропоют ему осанну? Печальна участь героев, завершивших путь, обронил Муркок. Ясно, после «Космополиса архаики» новое письмо вряд ли возможно. Наиболее очевидной представляется гипотеза о мистическом знамении художника. Античный титан подал сигнал миру лавочников. Сегодня их время, камни давно не собирают. Собор «Космополиса архаики» поистине нерукотворен, он будет духовным памятником отнюдь не великой эпохи. Ни камешка не изъять из монументального строения. После Советов и новейшего российского литературного позора явление вершинного художественного произведения у многих ассоциируется с миражом пустыни Тартари, с оптическим обманом. «Космополис» столь величествен и безупречен, что впору действительно усомниться в его реальности. Гениальный поэтический эпос за миги покорил главную твердыню - ледяное народное сердце. Художническая лавочно-замковая богема может молчать, а народ уже не безмолвствует, со «смертною дрожью» (Гумилёв) внимая магнетическую ауру трагического требника. Бытует определение: истинное даётся без усилий. В нашем случае оно опосредованно. Написать «Космополис архаики» мог лишь абсолютный творец, атлант, ослепший вместе с Гомером. А, возможно, здесь и разгадка мистичности, нереальности книги: великий певец с содранной, как у Марсия, кожей уловил смертоносную угрозу времени и явил миру свой Апокалипсис, выдержав не МХАТовскую паузу, но тартарскую античную цезуру.

Вероника САРНОВА

Leda

Столпники в озолоте

Мы бы погибли, если б не погибали. Изящество французской аристократии. Мысль по сути своей верна. Вопрос - как гибнуть всерьёз, когда Рим требует гибели. У интеллектуальной элиты России появилась редкая возможность испытать эстетический шок, он сродни смертной дрожи. Эстетизация смерти и есть сущностная характеристика невероятной книги «Космополис архаики», впервые в русской литературе запечатлевшей картины того света, причём их убийственная натуралистичность не оставляет сомнений: письмо правдиво.
Кто мог сочинить песнь об аде и рае? Коммуникативность времени создала благоприятную питательную среду для произрастания и культивации тепличных цветков- эфемерид вкупе с брутальными сорняками. Их тьмы, несть числа ни тем, ни другим. Парниковый эффект губителен для интеллектуального самостояния личности, в прошлом величие литературных одиночек, только наука продолжает исправно поставлять на космополитический рынок гениев-кустарей. Иных не бывает. Вспомним, как Бобби Фишер победил Систему, шахматный колосс СССР рухнул, аки переросший красноголовик. Такую формалистического характера закономерность, между прочим, учитывали вожди-грибы Ленин и Троцкий. Ильич следовал за гением из Трира, Лейба и вовсе доверялся наитию, кое всегда вооружает бедную и тёмную еврейскую душу оружием смерти.
Что есть современная культура? Г… Послужит навозом для будущих поколений. Ведь прав Лев Давидович был. Советское искусство питалось исключительно кровью одиночных рыцарей печального образа и напоминало в сущности настоящий масонский орден. Этакие тамплиеры без тайных отличий, одно слово - вольные каменщики. Если наш современник смог создать произведение, равенствующее всемирным эталонным образцам, значит, он, следуя мысли Троцкого, был вспоен тем кровавым молоком эпохи Советов. Русская литература окончательно утратила мировую статусность. Роман в упадке с незапамятных времён, менее ответственные жанры призвали к оружию достаточно мелких литфигурантов. Прощай, прощай, оружие! Стоит ли тратиться при минимальной результативности. Естественно, кому? Да тем самым тьмам художественного воинства, они несут, будто муравьи-термиты, свои жалкие кирпичики сквозь воробьиные ночи, растёт некая серная терма: милости просим, римляне, в Третий Рим, смывайте грехи тяжкие. «Воробьиная симфония» отзвучала, не Вальпургиевы, а рябиновые ночи грядут. О поэзии нет и речи. Здесь Россия с маковками колокольными в последнем великом духостоянии: выстоит или падет?
И вот появляется истинно величественная книга, ни традиций, ни канонов не чтящая, но являющая сама традицию и канон. Думаю, российские литераторы её проклянут и отвергнут, ибо на фоне «Космополиса архаики» любой лауреат «Большой книги», отечественного Букера, ещё Диавол знает чего окажется в наряде голого короля. Царствия космополиса созерцать пристало Вифлеему, а о воине порфирной Звезды слагать северные песни грядущим варварам и псаломщикам.

Элиза ВРОНСКАЯ

Leda

Апология Бунюэля

История допускает порою необъяснимые парадоксы, разумеется, если не считать парадоксальным само существование человека. Здесь одним из реалистов выступил Зигмунд Фрейд, оставивший в работе «Моисей и единобожие» резюмирующую строчку «само появление человека является случайным» (цитируем по памяти). А был он поэт и философ, как Ницше, к этому и шёл полевою дорогой Хайдеггера. Чего стоят одни психоаналитические этюды: «Достоевский и отцеубийство» и т. д. Кстати, его ученики Адлер, Юнг, другие последователи пытались подавить в себе скрытые художнические комплексы. Любой художник экстраполярен, его уникальность требует жертвенного горения. Кому-то удаётся увернуться от назойливого преследования параллельных муз, иные поддаются слабости и заходят на смежные территории арта. Действительно, кому не хочется повторить подвиги Леонардо? Больная проблема современного искусства тривиально удручающа: некому зайти в запретную зону и позднее дать интервью агентству RAI, личностей нет, да и сталкеры куда-то подевались. Друзья, это невзирая на цветение вечной весны, архивные запасники с алмазами и венцами.
Похоже, элитарный российский читатель разуверился в сочинителях и уже не ждёт от литературной жизни ничего. Напрасно ведь. Имеющий уши услышит, даже зрение не нужно. Интернет одарил нас по-царски, берите возалкавшие, радуйтесь воскресному слову. Мировая паутина стала приютом для книги века готического «Космополиса архаики». Трудно поверить, что в наше время возможно такого рода зиждительство. Но это реальность, старик Фрейд подтвердил бы, вкупе со всеми эпохальными мистиками.
Мы ничего не можем сказать об авторе, мы его хотя заочно можем приветственно встретить. В нашем случае речь идёт не просто о несоразмерном времени произведении, а об уникальном явлении в литературе. Дело совсем даже не в готическом новаторстве, сколь странно это ни звучит. «Космополис архаики» провокационно музыкален. Смотрите, первая часть его «Мелос», завершение – поэма-опера «В ожидании Пирра». Внутри также сплошная музыка, все архаические этюды, опусы, фрагменты изумительным образом алгебраически выстроены, художник словно говорит - поверяйте гармонию. Возьмём смелость сравнить «Космополис архаики» с гигантской барочной оперой, она предполагает исполнителей с неземными голосами. В «Космополисе» сплошь ангелы, сплошь ад и рай, горящие фавны и голубки, сии создают благозвучащий фон, душу рвут солирующие голоса.
Трагедия ли, мистерия по-гамсуновски настолько великолепна и катарсична, что доверь автор её исполнение не «Виртуозам Эдема», а Спивакову, прочим земным виртуозным комильфо, его не так бы поняли небесные кровители. Создателя русской музыкальной одиссеи сравнивают со Шнитке, вспоминают его знакомство с Арс. Тарковским, говорят о метафизической схожести с Андреем Тарковским. Гордость художественной России упомянутые имена, а новое имя обнародовано мистически урочно, возвысить дух народный над упадничеством эпохи дано разве жертвенному герою.

Милена ЦЕДРИК

Leda

Солнце и морок пустыни Тартари

Нобелевские тени, похоже, обитают сегодня в мировой паутине, серебрятся, витают, вновь экспонируя гениальность, ибо возникла причина временного оставления иных замков. Причина эта - новая книга-библия, новейшее собрание книжечек, любая из которых тяжелее звёздного цемента либо алмазов Божеских.
«Космополис архаики» появился неожиданно, хотя все его ожидали, просто не знали, как он будет идентифицирован. Книга если не вневременная, то на цивилизационные века. Готическая сага по сути являет собой абсолютно новаторское художественное произведение, не имеющее традиционной генеалогии и формальных аналогов. Кто скажет, что «Космополис архаики» написан по-русски, вероятно, ошибётся, такой речи нас не обучали, однако дивный симбиоз архаических словесных пластов и столь же скорбно-торжественных лексических образований (построже церковнославянских) создаёт действительно феноменальный лингвистический эффект. Буквально каждая страница вводит читателя в наркотический транс. Архаическая, читай архивная пыль пьянит сильнее, чем наркотик, здесь с Гумилёвым не поспоришь. Литературоведческий взгляд на русскую поэтическую школу тосклив, где величие, там и несовершенство, сбой канонов, ущербная тоника и т. д.
Бытовала, да и бытует убеждённость: великое содержание губит форму. Неужели за три века одухотворённые мастера не сумели элементарно соблюсти каноничность, преподаваемую с младых ногтей? Увы, истина велит изречь: не сумели. По разным трафаретам кармического установления. «Космополис архаики» демонстрирует пример в принципе невозможный. В огромном тексте практически нельзя насчитать десяток- другой таких сбоев, кои могут различить лишь избранные небом. Русская литература заполучила наконец последний великий шанс на нобелевское лауреатство. Книга такого уровня обречена величию, вопрос разве в том, какую страну она представит (если верить Интернету, «Космополис архаики» не издавался). Ещё вопрос – о времени. Успеют ли в текущем году издатели, существует вероятность серьёзных авторских ограничений на издание.
Естественно, российская издательская система поражена едва не смертельно, все «ЭКСМО», «АСТ», «Захаровы» и прочие вряд ли в состоянии типажировать свой деловой имидж в качестве интеллектуальных столпов, перманентно издавая (в прекрасном, кстати, полиграфическом исполнении) опусы окололитературных посмешищ, настолько бездарные, насколько и безграмотные. На их фоне даже беллетристика форматируется с настоящим творчеством. У России две беды и у издателей, минимум, две - синтаксис и орфография. Каким чудом читатель-то сохранился в явно губительной среде? Но - сохранился, малозаметная книга, помещённая в Интернете в насмешку что ли, да ещё отпугивающая архаичностью, не всегда понятными лексическими контурами, мгновенно обрела армию, легионы и тьмы читателей. Народное самосознание не обманешь, сложно, оказывается, вытравить высокий литературный вкус, искоренить тягу к духовному началу. За внешним ницшеанством и героической бравадой перед вызовами Ада, трудно не высмотреть пассионарную героику духоводителя.
Автор говорит: я выведу вас отсюда, нельзя бояться чудовищ, вот магический алмаз бытийности, берите философские камни, собирайте их. Его бонапартический призыв из- за гранатов Коры определяет миссионерскую задачу художника- воителя: пусть я на щите, а вы все со щитами пребудете.

Людвиг ВАНЬКОВИЧ

Leda

Сказки Циминийского леса

В Москве и Северной Пальмире у всех на устах «Космополис архаики». Готическая сага неизвестного широкой публике автора покоряет обе столицы с феерической быстротой. Однако эта интеллектуальная феерия выглядит столь же странной, сколь дивно странной представляется сама книга. Возникают вопросы, на которые ответов нет. Всё здесь волшебство, быть может, магическая энергетика литературного произведения предопределяет его триумфальное шествие. Появившись в Интернете, космополис образовал вневременную вселенскую воронку и на его литературном поле мгновенно стали твориться чудеса.
Если Бермудский треугольник, весьма возможно, таит загадку Атлантиды, территория «Космополиса архаики», соответственно, скрывает некую волшебную и магическую экспонацию явления художественной гениальности, как таковой. Кто попадает сюда, оказывается в параллельном мире, где привычные земные законы не действуют. Физику заменяет метафизика, а метафизические детерминанты купируются гофмановской волшебной вязью. Где-то звучат мистические флейты, окарины, их оттеняет легкий мелос цевниц, кимвал, порою вступают скрипки, время от времени доминируют духовые, иногда фортепиано. Впрочем, с точки зрения музыковедческой в космополисной ауре царит полистилистическое смешение, то Сибелиус, то Моцарт, а то и Бетховен, кажется, обрушивает мощь седьмой симфонии на венцы готического замка. Основание его на подземной глубине (осторожней, не встретить бы кошмарную птицу-человека), венечье в небесных пределах. Литературные гурманы получили к своим трапезным столам божественные нектары, амбрэ их расточается и манит, манит новых искателей философского камня. Действительно, Пильняк прав: смертельное манит. В нашем случае смертельное лишь эстетический троп, метафора. Гений улыбается, но леонардовская тайна в улыбке. Чего ожидать? Есть ли выход из лабиринтов мистической Вселенной? Ответствуй, когда творитель.
Сам загадочный автор «Космополиса архаики», между тем, хранит молчание, не исключено, со стороны Тартара или Эдема наблюдая за происходящим. Он, вероятно, созерцатель по природе, слова лишнего не проронит. Тем сенсационнее прозвучали несколько десятков его слов, обращенных к Дмитрию Медведеву. По крайней мере, у критиков возникло доказательство: гениальный литератор есть реальная фигура, он материален и физически существует. Дальше тишина. Не проронить лишнего слова – великое искусство. На своеобразную внутреннюю замкнутость, цикличную камерность книги нельзя не обратить внимания. Такую манеру письма называли мистическим минимализмом. Дело не в терминологии. Молчание, невозможное молчание более всего поражает в «Космополисе». Зачем и говорить, сказано достаточно. Кроме фантастической музыки художественного речитатива удивляет эта тишина, становящаяся синонимом высшей гармонии. Пожалуй, текстуально сравнительный анализ с архаическим феноменом выдержит не всякая классика. Просил бы не считать сказанное аллегорией. О современной литературе лучше умолчать (либо хорошо, либо ничего), трюистический авангард ее не стоит мессы ни в Риме третьем, ни в иных парафиях Тартарии, не говоря уже о Стокгольме.
Обнародовав свой труд, автор «Космополиса архаики» априори взял ответственность за русскую Музу, он отверг прежние каноны и выстроил новую каноническую художественную систему, эта каноничность для потомков. Сирены манили Одиссея, тот грезил золотыми рунами, магические камены архаики теперь манят всех и от сих благоуханных аонид нет спасения, ибо речь их – сама вечная музыка. Неводы брошены, Сирены поют. Где-то в заброшенном лесу блуждает человек-звезда. Прошел ли он земное до середины? Кто рядом? Какой Дант, какой Пилат Понтийский? Воин он, мироустроитель с порфировым сердцем и каково это – освещать небесным огнем руины сарматской Вальхаллы?! Не спи, не спи, Отечество, лишь чернь любить умеет только мертвых.

Юрий ЛЮЦИАНОВ

Администратор запретил отвечать гостям на сообщения! Для регистрации пройдите по ссылке: зарегистрироваться